Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 50 – Зоя Орлова

Он ничего мне не объяснил и не собирался. Он был совсем не деликатен. Но… Что-то мне подсказывало, что я поступила правильно.

Прошло еще несколько дней, я не считала, занятая текущими делами. Приступов жалости к себе больше не случалось. Во мне поселилась тихая грусть и мысль о том, что, видимо, мое знакомство с Аленом Делоном местного разлива все же завершилось. Что ж, «спасибо, все было вкусно, добавки не надо».

В письмах родителям я не написала обо всем этом ни слова. Не знаю почему, но что-то не позволяло мне рассказать любимым маме и папе про этот опыт отношений. Может, я боялась расстроить их, разволновать? Возможно. Но, в итоге, моя скрытность оказалась только на пользу. Если мои отношения закончились так нелепо, то и родителям знать об этом незачем. Вот когда нагрянет ко мне настоящий лямур-тужур, тогда и расскажу им и с избранником своим познакомлю.

* * *

Я строчила на машинке очередной материал по работе. За окном зимняя темень. Мороз оклеил края оконных стекол полупрозрачными узорами. Из форточки свисает на улицу сетка-авоська с пачкой пельменей и куском мясного фарша, завернутым в несколько слоев бумаги, чтобы синички не расклевали. А на столе, рядом с пишущей машинкой, вздрагивает в кружке горячий черный чай с желтым ободком лимона, с тарелочки глазками белого сальца жалобно смотрит на меня кружок любительской колбасы на ломтике черного хлебушка. Сейчас, дружочек, допечатаю еще три предложения и съем тебя, потерпи.

Я закончила печатать, потянулась, потрясла руками. Взяла с тарелки бутерброд и уже открыла рот, чтобы смачно откусить… И тут звякнул телефон. Я застыла с куском у рта. Телефон зазвонил снова, долгои настойчиво. Пришлось положить бутерброд, быстро вытереть пальцы платком и взять трубку.

— Алло!

— Кира, здравствуйте. — Я напряглась. Этот голос я узнала сразу. Потому что он слишком похож на голос Алексея. — Извините, что беспокою в такой поздний час…

Я машинально посмотрела на свой будильничек — почти десять вечера. Ну, вообще-то, да, поздновато и странновато для звонка от мужчины, который тебе даже не приятель.

— Слушаю вас, Николай Петрович, — вежливо ответила я. А внутри все неприятно сжалось. Ничего хорошего я, почему-то, не ждала. — Чем могу быть полезна?

Неужели он сейчас начнет задвигать какую-нибудь хрень про новую тему для статьи? Довольно часто так действуют дяденьки-чиновники, маскируя свой постельный интерес под деловой.

— Кира, мне нужно рассказать вам кое-что важное. Это касается вашей семьи. И это нетелефонный разговор. Алло? Кира, вы меня слышите?

— Слышу, — через паузу ответила я, сглотнув противный ком в горле.

— Хорошо. А то вы молчите, такая тишина в трубке, что я уж испугался… что вы меня не слышите, — продолжил Блинов.

— Не понимаю, причем тут моя семья. Что вы имеете в виду?

— Мне не хотелось бы говорить об этом по телефону. Через полчаса все общежитие будет это обсуждать. Ваши милейшие вахтерши — это мини-филиал «Конторы глубокого бурения», вы же понимаете, — объяснял он, стараясь держать ровный, дружеский тон.

— Вы уверены, что мне нужно это знать? — не сдавалась я.

— Убежден.

— Ну, допустим. Когда и где?

Мы договорились о встрече, я положила трубку. Бутерброд уже не лез в горло. Я мелкими глотками отпивала чай, вцепившись в теплые бока фарфоровой кружки, и смотрела в окно на застывшую Иштарку, на уходящие в темноту заснеженные берега. Я пойду на эту встречу, хотя внутри меня воет и мечется тягостное предчувствие. Но я хочу знать, что за «тайны мадридского двора» приберег для меня этот человек? А вдруг он сообщит мне что-то действительно важное?