Книга Одинокая ласточка, страница 99 – Чжан Лин

По пути в лагерь Стелла воображала, к чему приведут ее обвинения. Может быть, ее сочтут за сумасшедшую, поднимут на смех, вышвырнут за ворота, как тряпку; может быть, этот 520 отделается нагоняем; может, его подвесят и в воспитательных целях выпорют; не исключено даже, что его несколько дней демонстративно продержат под арестом…

Единственное, чего Стелла никак не предполагала, – что она лишит его жизни.

– Я от него отбилась, – тихо сказала она.

Командир свирепо пнул Сопливчика ногой.

– Да за один только умысел тебя уже стоит прикончить! Как твоим товарищам в глаза людям смотреть? Ну, кто еще хочет за него заступиться?

Больше смельчаков не нашлось.

Неожиданно Стелла упала перед командиром на колени:

– Командир, он не заслуживает такой легкой смерти.

Командир оторопел, посмотрел озадаченно:

– А какой, по-твоему, заслуживает?

– Перед тем как умирать, пусть сначала отвоюет, – сказала Стелла.

От ее слов Сопливчик, у которого в голове уже все помутилось, вдруг ожил. Согнувшись, он отвесил командиру земной поклон:

– Инструктор Фергюсон нам говорил: чтобы выучить одного курсанта, тратятся целые состояния и даже жизни. Эти черти только выиграют от того, что я умру зазря. Командир, дайте мне умереть в бою, я прихвачу с собой парочку-другую японцев.

Командир глубоко задумался. Наконец он тяжело вздохнул и подозвал командира отряда:

– После сегодняшней операции приведешь его ко мне. Если он сбежит, ты лично за это ответишь.

Командир отряда отдал честь и поспешно загнал Сопливчика обратно в строй.

– Милая, скажи потом командиру отряда, где ты живешь. Пусть они тебе целый месяц воду носят.

Командир помог Стелле подняться и направился вверх по лестнице.

– Подождите, есть еще кое-что, – окликнула его Стелла. – Я родом из Сышиибу, это деревня в сорока ли отсюда. В прошлом году на Цинмин мой папа погиб от японской бомбы, а на седьмой день после его смерти японцы подобрались к нашей деревне. Моей маме вспороли живот, а меня… меня…

Стелла зажмурилась. Ей не хотелось видеть ничьих лиц. Она бы и уши зажала, только это было бесполезно, звенящий в воздухе голос она услышала бы даже с отрезанными ушами. Казалось, этот незнакомый голос рассказывает не о ней, а о ком-то чужом.

– Японцы надо мной надругались.

Стелла знала, что слезы уже на подходе. На сей раз она подготовилась – заранее сжала зубы, вынудив слезы отступить в горло.

– Когда я вернулась домой, меня все отвергли. Решили, раз японцы надо мной поиздевались, значит, им тоже можно. – Стелла открыла глаза. Она прошла самую трудную часть пути, ту, после которой любые колдобины кажутся ровной дорожкой. – Я покинула Сышиибу, поселилась здесь, в Юэху. Думала, что смогу жить спокойно… но и тут кто-то разнес обо мне сплетни.

Стелла отыскала взглядом Лю Чжаоху. Но он не поднял на нее глаз, он стоял с опущенной головой и методично ковырял на ладони загрубевшую от винтовки кожу.

– Почему вы меня обижаете? Почему не мстите им за меня?

Стелла знала, что сорвалась на крик, горло и уши кольнуло болью. Она услышала, как завибрировала стена и задрожал чан.

– Ублюдки, сборище ублюдков! – отчеканил командир. Его голос слегка охрип; он облокотился на перила и словно уменьшился в росте.

– Всё, я всё сказала! Ну, о чем теперь будете языком трепать?

Договорив, Стелла быстро вышла за ворота.