Книга Одинокая ласточка, страница 101 – Чжан Лин

Иэн с самого начала знал, что его отправят в Китай для участия в секретной миссии. Но лишь когда однажды утром его внезапно разбудили, посадили в грузовик с кузовом, плотно обтянутым черным брезентом, и увезли куда-то под Вашингтон на интенсивное обучение, он по-настоящему осознал всю степень этой секретности.

После окончания курса Иэн три месяца проходил практику на оружейном заводе в Южной Калифорнии. Затем лайнер доставил его из Сан-Франциско в Индию, и там, в Калькутте, он ждал, пока его возьмут на перегруженный маршрут через “Горб”. К тому времени, как он наконец сел на борт и долетел до Куньмина, а из Куньмина медленно, со скоростью воловьей повозки, перебрался окольными путями в Чунцин, наступило лето 1943 года. Иэн получил звание техника по вооружению третьего класса, но благодаря тому, что он проявил незаурядные способности в сфере разработки и применения таймерных взрывных устройств дистанционного управления, его вскоре повысили, он стал техником по вооружению первого класса.

Покинув Чунцин, Иэн сменил несколько военных лагерей на побережье Янцзы, где он тренировал китайских солдат, и в конце концов прибыл на юг провинции Чжэцзян, в деревню под названием Юэху. Именно эта деревня – место действия множества его историй о Китае.

Кэтрин Яо встретилась с Иэном в детройтском госпитале для ветеранов, в палате для хронических больных. Несмотря на то что Иэн уже много лет прикован к постели, его ум не потерял своей остроты. Слабым голосом, при помощи сиделки, он рассказал нашему корреспонденту об одном эпизоде из жизни в Юэху. Этот рассказ – трогательное свидетельство того, что бойцы военно-морских сил США сражались на Дальнем Востоке плечом к плечу с китайским народом, пусть даже и во время войны, и после американские ВМС из-за секретного характера своей миссии получили гораздо меньше внимания, чем ВВС и сухопутные войска.

Приведенная ниже история записана со слов мистера Иэна Фергюсона.

Литературная обработка и пересказ от третьего лица: Кэтрин Яо.

* * *

Перед тем как свистнуть, Иэн Фергюсон долго стоял на склоне, молча наблюдая за игрой Призрака и Милли.

Это были собаки с огромной разницей в размерах. Призрак был натренированным войсковым псом, а Милли – крошечной белой терьерицей из церкви неподалеку.

Призрак и Милли сворачивались клубком, катились по склону на дно оврага, вставали поудобнее, встряхивались, вылизывали друг друга, счищая налипшие соринки и стебельки травы, и затем весело мчались обратно. Призрак был втрое или даже впятеро быстрее Милли, и когда она сильно отставала, он ложился на живот, вытягивал шею и ждал ее на середине холма. Милли догоняла, и они вместе делали последний рывок.

Добежав до вершины, они снова сворачивались клубком и катились вниз.

И так раз за разом.

Призрак лизал Милли осторожно, в пол-языка, легонько, как будто она была необыкновенно хрупким стеклянным сосудом, чуть надавишь – и стекло рассыплется. Милли поднималась на задние лапки, чтобы достать до живота Призрака. Ее язык был щеточкой, а тело Призрака – гигантским ковром, слишком большим, чтобы щеточка могла пройтись по всей его поверхности. Но это не имело значения. Усилия не имели значения, результат не имел значения, главное было – чувствовать, как язычок касается шкуры.