Книга Одинокая ласточка, страница 102 – Чжан Лин

Иэну не хотелось прерывать их ласки. Ему в этот миг взгрустнулось: то, что в мире людей требует слов, улыбок, букетов, дорогого вина, стихов, философии, даже денег и статуса, в мире собак можно добыть одним только языком.

Солнце было уже низко, облака собрались на горизонте темно-красными сгустками, напоминавшими пятна томатного сока. Дни в сентябре долгие, солнце садится медленно, но едва оно уходит, сразу становится темно. Время поджимало, наверняка его боевые товарищи уже закончили необходимые приготовления.

Он вложил два пальца в рот и звонко свистнул. Этому сигналу его научил чунцинский кинолог, сигнал соответствовал людским командам “становись” или “докладывай”.

Призрак повел ушами, будто удивляясь, он успел отвыкнуть от этого зова. Пес чуть помедлил, с сожалением глянул на Милли и убежал к хозяину.

– Смирно! – крикнул Иэн.

Это он тоже узнал от кинолога: услышав команду “смирно”, Призрак поймет, что для него есть работа. Конечно, пес не мог “встать смирно”, он мог лишь “сесть навытяжку”. Призрак сел ровно, выпрямил корпус и устремил на Иэна взгляд, в котором читался плохо скрываемый стыд. Он знал, что его нынешнее поведение недостойно тех образцовых генов, которые он унаследовал от родителей. Интеллект влюбленного Призрака упал почти до нуля, жалких остатков былого ума хватало лишь на то, чтобы отдавать себе отчет в собственной глупости. Привыкший к вольной жизни, он разом подобрался и приготовился к суровым нотациям, однако хозяин вдруг вытащил из полевой сумки банку говяжьих консервов (подарок, который ему отправила почтой мама), подцепил ложкой два больших куска и поднес их Призраку на ладони.

Пес давно не слышал столь восхитительного запаха. Живот бессовестно заурчал. В прошлый раз его наградили этим лакомством в Вашингтоне, в дрессировочном центре, когда он выполнил сложнейшее задание. Казалось, с тех пор миновал целый век. Призрак понимал, что его новые повадки не заслуживают таких поощрений, он озадаченно смотрел на хозяина, не решаясь притронуться к мясу.

Иэн потрепал его по голове.

– Ешь, ешь, может… – Иэн не договорил. Он хотел сказать: “Может, больше не доведется”.

Хозяин глядел необычайно ласково, и пес, привыкший в последнее время, что его ругают, был и рад, и удивлен. Стараясь не забывать об изящных манерах, Призрак медленно, по кусочку съел тушенку и потом долго вылизывал ладонь Иэна, будто пытался слизать с ее линий тонкий мясной аромат, соскрести его весь, без остатка.

Иэн терпеливо дождался, пока Призрак доест, а затем надел на него ошейник. Это был сигнал: “По местам”. Ошейник означал, что все прочие ипостаси Призрака, будь то питомец, шут или возлюбленный, отныне не существуют. С этой минуты он лишь войсковой пес, его единственный долг – подчиняться приказу хозяина.

Отряд двинулся в путь, когда стемнело.

Он состоял из шестнадцати китайских курсантов, проявивших особые таланты во время тренировок. Вел их один из служивших в лагере командиров отряда, военным советником был техник по вооружению Иэн Фергюсон. Впервые американский инструктор участвовал в операции наравне с курсантами – предыдущие мелкие вылазки они совершали самостоятельно. Право на участие Иэн отстоял в горячем, можно даже сказать, ожесточенном споре с командиром тренировочного лагеря. Китайская сторона не хотела задействовать в операции американского военного, чтобы не подвергать его жизнь опасности; Иэн возражал: если он не увидит на практике плоды своего инструктирования, как ему убедиться, что весь их тщательно продуманный курс не просто ворох макулатуры?