Книга Одинокая ласточка, страница 60 – Чжан Лин

Я подождал, пока она успокоится, достанет платок и вытрет нос.

– Я могу научить тебя ремеслу, с которым ты не будешь зависеть ни от одного мужчины, – сказал я. – Они больше не смогут держать в руках твою жизнь, а вот их жизни будут как раз в твоих руках.

– Разве бывает… такое ремесло? – выдавила Стелла.

– Я сделаю из тебя доктора, – сказал я.

Она подняла голову и воззрилась на меня так, как будто я предлагал ей научиться взлетать на карнизы и ходить по стенам или же срывать с неба звезды.

– До ближайшего врача, который разбирается в западной медицине, двести километров. Ты можешь лечить своих земляков, начнешь с головных болей, простуд и мелких травм, со временем станешь принимать роды. Освоишь это – кто посмеет тебя обидеть? Они будут нуждаться в тебе гораздо сильнее, чем ты в них. Раньше я всегда все решал за тебя, – добавил я, – на сей раз я хочу, чтобы ты сама сделала выбор. Можешь пока не отвечать, сперва подумай как следует.

Стелла молча, немного неуверенно пошла к двери.

Выйдя из комнаты, она вдруг вернулась обратно, опустилась передо мной на колени и трижды поклонилась в пол.

Я несколько рассердился.

– Стелла, я же тебе говорил, мой Бог не разрешает мне кланяться никому из людей и принимать поклоны от других. Ну ладно первый раз, ты не знала, с незнающего какой спрос, но теперь-то ты знаешь и все равно делаешь по-своему.

Стелла подняла на меня озадаченный взгляд.

– Если я не поклонюсь, как же я стану вашей ученицей?

С этого дня я освободил ее от большинства домашних обязанностей и сосредоточился на двух вещах: во-первых, занимался с ней английским, чтобы она могла понимать общую медицинскую литературу, во-вторых, учил ее врачеванию. Все, что я освоил когда-то, будучи студентом и интерном, было отфильтровано и сжато до простейших формулировок. Впрочем, это еще мягко сказано. Голая правда была такова: я расчленил системную медицину на триста шестьдесят частей, отбросил сложную теорию, разорвал между частями сотни и тысячи логических связей и оставил лишь самые поверхностные, применимые на практике знания.

Я пропустил анатомию, строение и функции нервной системы, химический состав лекарственных препаратов, связь эндогенных и экзогенных факторов, я учил ее только, как измерить температуру, дезинфицировать инструменты, как наскоро обработать рану и наложить швы, как лечить головную боль, легкий жар, диарею, что делать, если укусила змея… Видел бы мой профессор, как я преподаю Стелле медицинскую науку, приучая ее бороться не с болезнью, а с симптомами, по принципу “болит голова – лечим голову, болит нога – лечим ногу”, он призвал бы исключить меня за такое кощунство из врачебной ассоциации. Но у меня не было другого выбора, я должен был в кратчайшие сроки сделать из Стеллы деревенского доктора, способного лечить самые распространенные недуги.

Проницательность и память Стеллы превзошли все мои ожидания. Кроме того, у нее была твердая рука. Она обладала тремя главными качествами, которые необходимы каждому медику: отзывчивость, чутье и умение в критический момент сохранять хладнокровие. Когда к нам обращались пациенты, чье состояние не требовало безотлагательного вмешательства, я предлагал Стелле самой оценить симптомы и вывести интуитивное заключение. В большинстве случаев она верно определяла корень проблемы, иногда попадала пальцем в небо, но все-таки демонстрировала стабильные успехи, делая, что называется, три шага вперед и только один назад.