Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
Не раз я нарочно клал рядышком книгу, которую дала мне ее тетка, но Стелла на нее даже не глядела. Однажды, когда Стелла отлучилась, я украдкой полистал страницы. Оказалось, это была “Теория природного развития” Гексли на китайском. Судя по всему, книга долго путешествовала в чьей-то сумке, корешок и уголки обложки размахрились, на титульном листе кто-то вывел авторучкой: “Лю Чжаоху”. Я решил, что это первый владелец книги. Он, видимо, учился в городе – в деревнях мало кто писал авторучками. Меня вдруг осенило: мудреный литературно-технико-историко-философский трактат Стелле, конечно, не по зубам, не книгу она когда-то любила читать, а лишь имя на ее титульнике. Жизнь, размеренная, однообразная, текла своим чередом, двигалась по кругу, рассветы сменялись закатами. Наше со Стеллой общение по-прежнему сводилось к тому, что я говорил, а она слушала, я спрашивал, а она отвечала, она почти никогда не выбирала сама новую тему, не заканчивала уже начатый разговор – это были исключительно мои обязанности. Единственное, что изменилось за это время, – у нее отросли волосы. Я случайно увидел, как она моет голову на заднем дворе, выжимая над тазом целую пригоршню мокрых волос. Она была ростком, который я самовольно пересадил на новую почву, я не знал, зажило ли место срыва, не знал, пустила ли она новые корни. Я не видел корни, я мог судить о них только по листьям. Но листья оставались неподвижны, листья не желали выдавать тайну корней. Я каждый день молился за Стеллу, но эти молитвы, как и многие другие до них, уносил ветер, и Бог их не слышал. Но вот однажды, когда я взывал к Нему, вдруг раздался Его голос. – Раб Мой, неужели твои листья пожелтели? – промолвил Бог. Понять Его слова было нелегко, я не знал, подсказка это или вопрос. Я долго думал, и вдруг меня озарило: верно, пусть новые листья еще не появились, а все же этот росток не засох, не пожелтел, его корни не сгнили. Я не замечал перемен лишь потому, что был недостаточно терпелив. Вот так в долгом, почти безысходном ожидании мы пропустили лето, пропустили осень и наконец встретили зиму 1943 года. Зима выдалась необычайно долгая, холодная, новости извне, которые приходили от моих разношерстных приятелей, были под стать скверной погоде: разбомбили… сдали… оккупировали… разгромили… Как ни странно, к Юэху дурные вести будто бы не имели ни малейшего отношения. Деревня Юэху точно сошла со страниц “Путешествия на Запад”, волшебного китайского романа, – казалось, она заключена в круг, что начертила посохом с золотыми обручами всемогущая бодхисаттва, и пока жители деревни остаются в кругу, невзгоды внешнего мира им не страшны. Война длилась уже несколько лет, а небо Юэху еще не рассекал след от крыльев самолета, земля Юэху еще не знала отпечатков солдатских сапог. В том году двадцать шестого числа последнего лунного месяца повалил снег, он шел три дня и три ночи, и деревенские старики говорили потом, что таких снегопадов не было, считай, тридцать лет. Когда перестало мести, я открыл окно и увидел, что деревья и дома исчезли, снег сточил все контуры и углы, превратив все вокруг в большие и малые бугорки. Кухарку я отпустил домой справлять Новый год, в церкви остались только мы со Стеллой. Чтобы поберечь уголь, мы топили одну-единственную печку. Снег запечатал двери, поэтому мы со Стеллой просто грелись у огня, я читал “Путешествие Пилигрима” Беньяна, а она мастерила обувные подошвы. Почти всегда, когда у нее выдавалось свободное время, она шила мне обувь. Туфли выходили такие прочные, что в них можно было бы дойти до рая и еще хорошенько по раю погулять. Ветер и снегопад снаружи утихли, ветви деревьев больше не царапали окна, насекомые и птицы уснули, и растянутая молчанием зимняя тишина разрослась. У Стеллы от холода закоченели пальцы, она отложила шитье, подержала руки над горящими угольками и вновь взялась за работу. От разложенного по краю печки батата потянулся приятный аромат. Шило Стеллы, проходя сквозь толстые слои ткани, поскрипывало, и мне казалось, будто кошка скребет мои барабанные перепонки, оставляя когтями кровавые отметины. |