Книга Одинокая ласточка, страница 63 – Чжан Лин

Мистер Льюис, наш штатный медик, говорит, что блохи, которые кусали крыс, могут заразить нас брюшным тифом, поэтому мы каждую неделю меняем рисовую солому в тюфяке, каждые десять дней меняем постельное белье и хотя бы каждые два дня моемся (хорошо, что на дворе лето). Но это никак не мешает блохам размножаться в каком-нибудь другом месте, а потом заползать к нам. Вчера Джек, мой сосед с верхней койки, проснулся от того, что у него все чесалось. Он долго сидел на кровати, раздумывая, какое издевательство выбрать, комаров или блох, в итоге остановился на комарах. Джек высунулся из-под москитной сетки, разбудил нашего бедного слугу Буйвола, велел ему развести огонь, нагреть воды, несколько раз окатить горячей водой скамью, на которой мы обычно сидим, а затем натереть ее ножки порошком от блох и зажечь рядом полынь, чтобы отпугивать комарье. После этой спецобработки Джек уснул на скамье, а утром стало ясно, что он не отделался ни от блох, ни от комаров – к тому часу, как он проснулся, из следов от укусов на руках можно было собрать два красных войска.

Буйвол твердит, что у нас, американцев, кожа вкусно пахнет, притягивает комаров. Вот ведь загадка: сам он спит полуголый, не прячется под москитной сеткой, разве что поджигает иногда веточку полыни, но при этом почти не жалуется на укусы. Видимо, местные уже привыкли, выработали иммунитет.

Кто бы мог подумать, что страна, где бо́льшая часть населения до сих пор голодает, способна выкормить гигантскую, неистощимую армию блох. Если людям нужно целых девять месяцев, чтобы выносить ребенка, то блохи, безо всякого преувеличения, “рождаются из пустоты” и множатся по принципу “там, где ничего не было, появилась тысяча”. Хорошо хоть в отряде еще никто не заболел тифом – слава Богу.

Удивляют нас не только блохи. Сегодняшний эпизод с крысами – ни дать ни взять сценарий немой голливудской комедии. Утром, по пути в столовую, я проходил мимо кладовой рядом с кухней, глянул в окно и увидел, как две крысы воруют яйца. Это были самые большие крысы, которых я когда-либо встречал, по размеру почти как мелкие кролики. Они четко распределили обязанности, одна – на столе, другая – на полу. Та, что на столе, свернула хвост колечком, подцепила им яйцо и поползла к краю столешницы, а та, что на полу, легла на спину, лапками кверху, и скинутое подельницей яйцо приземлилось аккурат на ее толстое, мягкое брюшко. Затем первая крыса спустилась по ножке стола вниз, помогла второй перевернуться, и они дружно заработали лапками, покатили, как снежок, свою добычу в черную дырку в углу.

Я, конечно, мог крикнуть, спугнуть этих маленьких дерзких разбойниц, но я промолчал, до того меня покорило их мастерство. Как они между собой общались, как придумывали свой безупречный план – не знаю, но их умение понимать друг друга с полувзгляда пристыдило бы любого военачальника.

Дорогая мама, что-то я все пугаю тебя, да? Надеюсь, ты не подумала, будто в этой стране нет ничего, кроме нищеты. На самом деле здесь, в глуши, полно неописуемой красоты. Из-за того, что население большое и полевых угодий не хватает, китайские крестьяне дорожат каждым клочком земли. Это в Америке холмы впустую зарастают травой, а в Китае в них ярус за ярусом высекают похожие на террасы поля – живописно разбросанные по склонам ступени, каждая со своей культурой: тут рис, тут цитрусы, тут листовая капуста, тут астрагал, тут еще что-то, мне неизвестное. Весной и летом, когда ярусы расцветают желтым, пурпурным, розовым, зеленым… с трудом верится, что все это взаправду, такие чистые, насыщенные краски я видел лишь на картинах, написанных маслом.