Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
Всем в деревне я сообщил, что отныне Стелла не просто живущая в церкви помощница по хозяйству, теперь она официально моя ученица. Принимая или навещая больных, я всегда брал ее с собой, она прочно обосновалась на заднем сиденье моего велосипеда. Там, где велосипеду было не проехать, нас выручали сампаны. С лодкой Стелла управлялась гораздо лучше, чем я, была ловчее и выносливее: я, бывало, до того устану, что не могу и руку поднять, а она все гребет и гребет себе в одиночку. Я так уверенно возил всюду Стеллу, постоянно увеличивая радиус наших вылазок, потому что у меня появилось средство самозащиты, с которым я чувствовал себя в безопасности, – карманный браунинг с двумя магазинами. Пистолет был совсем новым (по слухам, из личной коллекции японского офицера), ствол отливал синевой. Я раздобыл его у главаря пиратов. Мать этого пирата постигла странная болезнь: она утверждала, что у нее в ухе целыми днями воет и гремит демон, из-за чего она вконец потеряла сон и уже готова была лезть на стену, а то и сразу в петлю. Главарь пиратов, любящий сын, истратил целое состояние, водя к ней многочисленных даосских шаманок, но изгнать нечисть почему-то не удавалось. Однажды он заговорил об этом со мной, и я посоветовал ему привести мать ко мне на прием. Простая отоскопия показала, что ушной демон был всего-навсего парой тараканов, которые устроили в слуховом проходе гнездо. Несколько капель глицерина прогнали беса, старушка обрела душевный покой, а я заслужил благодарность и преданность ее сына, который готов был с тех пор идти за меня в огонь и в воду. Я отказался от всех подарков, лишь сообщил ему, что мне нужно оружие для самообороны. Через полмесяца он прислал этот пистолет. Одно было плохо: магазины вмещали всего двадцать шесть патронов. Впрочем, и этого было достаточно, я решил: если двадцати пяти пуль не хватит, чтобы отразить атаку, последнюю пулю я сберегу для Стеллы. Я поклялся перед Богом: пока я жив, пока я есть, я не допущу, чтобы Стелла еще хоть раз подверглась поруганию. Ни за что. Я отметил, что стал бережливее, начал следить за всеми, даже самыми мелкими, расходами церкви. Я потихоньку копил деньги. У меня появилась более грандиозная, далекая цель: я хотел после окончания войны отправить Стеллу в медицинский институт, чтобы она прошла полноценную медподготовку и восполнила пробелы в том элементарном образовании, которое дал я и в котором все было шиворот-навыворот и по верхам. Однажды, спустя несколько месяцев, в церковь прибежал мальчик лет шести или семи. Он поранился, когда рубил дрова, из кисти хлестала кровь. Я много раз учил Стеллу промывать и зашивать рану, и в этот день я отошел в сторону и дал ей проделать это самостоятельно. Стелла прекрасно ладила с детворой – может, дело было в ее голосе, может, в интонации или выражении лица, только дети у нее и самое горькое лекарство глотали, и боль терпели, пока им накладывали швы. Но на этот раз она вела себя не так, как обычно, ей не сиделось, она постоянно ерзала на скамье, рука с флаконом антисептика дрожала, а когда ребенок не выдержал и заревел, она этого будто и не заметила. Когда все закончилось, я спросил Стеллу: что с тобой сегодня? Она смутилась, долго не отвечала, затем наконец встала и выговорила с запинкой: |