Книга Очаровательная негодница, страница 44 – Линси Сэндс

– Что именно вы хотели сообщить мне? – спросил Гейнор, как только они оказались вне пределов слышимости.

Мюри прикусила губу от смущения.

– Простите, но я вам солгала, милорд, – призналась она. – У меня нет никакого сообщения для вас. Я просто не хотела оставаться в саду наедине с Малкулинусом и придумала способ, как сбежать от него, не показавшись невежливой.

– Если вы не хотели оставаться с ним наедине, зачем же тогда вы пошли с ним в сад? – резким тоном спросил Балан.

Мюри бросила на него раздраженный взгляд.

– Я не звала его с собой. Я вышла прогуляться одна, а когда повернула назад, увидела лорда Олдоса.

Суровость исчезла с лица Балана.

– И вам было неуютно наедине с ним, – тихо промолвил он.

Мюри пожала плечами.

– Скажем так, мне было неуютно в этой ситуации.

– У вас хорошее чутье, – заявил Балан. – Я бы тоже на вашем месте не доверял ему. С этим человеком нельзя оставаться наедине.

Мюри удивленно взглянула на него, но ничего не сказала.

– Вам понравилось на балу? – спросил Балан после минутного молчания.

Удивленная тем, что этот неразговорчивый человек задал ей вопрос, Мюри не сразу ответила.

– Нет, – наконец произнесла она. – Сами подумайте: вряд ли я ушла бы в сад, если бы мне нравился бал, не так ли? – Она улыбнулась. – А почему вас там не было?

Балан очень долго молчал, и Мюри уже решила, что он ничего ей не ответит. Но Балан все-таки в конце концов заговорил.

– С дублетом, который я собирался надеть, случилась беда, – признался он и, остановившись, повернулся к ней. В лунном свете Мюри разглядела, что на груди его светлого дублета темнело большое пятно.

– У вас не нашлось другой одежды?

– Ничего подходящего для придворного бала. У меня вообще нет парадной одежды, в которой было бы не стыдно появиться при дворе. Гейнор сильно пострадал во время чумы, у нас возникли временные трудности. Этот дублет дал мне на время лорд Рейнард, но теперь мне придется искать что-то другое.

Мюри молчала, не зная, что ответить. Честность, по-видимому, входила в число добродетелей этого человека. Большинство мужчин не стали бы так откровенно говорить о своих трудностях, временных или постоянных. Но Балан констатировал бедственное положение своих владений как простой факт.

– И откуда на дублете взялось пятно? – поинтересовалась она.

– Я и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос, – сказал Балан с мрачным выражением лица. – Я оставил его в своей комнате после того, как взял у Реджинальда, и спустился с Осгудом выпить эля, а когда мы вернулись, на дублете было чернильное пятно.

Брови Мюри поползли вверх от удивления. Ситуация выглядела так, как будто кто-то намеренно испачкал одежду Балана, пока его не было в комнате. Хотя кому и зачем это понадобилось? Может быть, злоумышленники, которые испортили дублет, не хотели, чтобы Балан присутствовал на балу? Но кто бы это мог быть?

Сад освещали факелы, однако дорожка, по которой шли Балан и Мюри, оставалась в тени. Мюри была так поглощена разговором, что не смотрела себе под ноги; оступившись, она вскрикнула от боли в лодыжке и инстинктивно схватилась за руку Балана, чтобы удержаться на ногах.

Он тут же остановился, чтобы поддержать ее, но, увидев выражение боли на лице девушки, подхватил ее на руки. Балан отнес Мюри к скамейке, стоявшей в стороне от дорожки, и осторожно опустил на сиденье, а потом, встав перед ней на колени, внимательно осмотрел ее лодыжку.