Книга Очаровательная негодница, страница 118 – Линси Сэндс

Опустив взгляд, он потянулся за мясом и замер от удивления, когда понял, что миска пуста. Он съел все до последнего кусочка.

– Хотите еще? – спросила Мюри, заметив выражение досады на его лице.

– Нет, хватит, – ответил Балан. Отломив кусочек хлеба, он обмакнул его в соус от мяса и отправил в рот. Черствый хлеб, размякший и пропитанный соусом, приобрел мясной аромат и был почти таким же вкусным, как и само мясо.

Заметив, что его жена смотрит на платье, которое подшивала, он негромко сказал:

– Заканчивай свою работу, не буду тебе мешать.

Мюри слабо улыбнулась, покачав головой.

– Мне нравится с вами разговаривать.

Балан беспокойно заерзал на матрасе.

– Если хочешь, мы можем сыграть партию в шахматы, которую ты мне обещала.

Глаза Мюри радостно заблестели. Встав, она направилась к двери.

– Сейчас принесу шахматы! Может быть, хотите что-нибудь выпить?

– Да, принеси мне кружку эля, если тебе не трудно, – попросил Балан, но тут же передумал. – Нет, принеси лучше вина для нас обоих.

Мюри усмехнулась и решила поддразнить мужа:

– Надеетесь, что я захмелею и у вас будет больше шансов победить, милорд?

Балан с улыбкой покачал головой, и Мюри выскользнула из комнаты.

Оставшись один, он улегся на спину, ожидая возвращения жены, но тут же нахмурился, почувствовав, что запах лука сделался сильнее. Приподнявшись на локте, Балан взглянул вниз и с изумлением увидел, что на полу разложены в ряд вдоль матраса две или три дюжины очищенных от шелухи и разрезанных пополам диких луковиц. Они образовывали что-то вроде изгороди. Балан внимательно оглядел комнату и увидел, что в каждом углу и вдоль стен тоже лежит дикий лук вперемежку с другими растениями. Балан узнал клевер, листья ясеня и его плоды, крылатки. А еще здесь были какие-то ветки и прутики.

Без сомнения, все эти растения, по народным поверьям, приносили счастье. Его жена, похоже, свято верила во всю эту чепуху. Балан никогда раньше не сталкивался с подобным. Реджинальд рассказывал ему со слов Эмили, что Мюри с детства была суеверной. Возможно, это было связано с ранней смертью ее родителей. Эмили считала, что так Мюри боролась с непредсказуемостью течения жизни, туман которой пугал ее: она боялась неизвестности и пыталась воздействовать на ход событий с помощью оберегов. Только что она была счастливым, веселым ребенком, окруженным заботой родителей, а в следующий миг стала вдруг сиротой и оказалась при дворе, где ее начали травить. Эмили подозревала, что склонность Мюри к суеверию была своеобразным способом подготовиться ко всему, что бы ни преподнесла ей жизнь…

Впрочем, Балану следовало радоваться, что Мюри разложила по комнате растения, приносящие удачу, а не украсила ее белыми соцветиями боярышника, которые, как он знал, навлекали несчастья. Говорили, что, если приносишь их в дом, жди смерти родственников. Если, конечно, на дворе не первый день мая.

Улыбнувшись, Балан взглянул на дверь. В коридоре послышались шаги, и в комнату торопливо вошла Мюри с шахматной доской в руках. За ней следовала Сесиль с подносом, на котором стояло вино в кувшине и кубки.

– Спасибо, Сесиль, – поблагодарила горничную Мюри и, положив шахматную доску на матрас, открыла кожаный мешочек, в котором лежали шахматные фигуры. – Можешь идти спать, если хочешь, сегодня ты мне больше не понадобишься.