Книга Баронесса ринга, страница 70 – Минерва Спенсер

Она только что предложила ему оправдание его недавнего безрассудного поступка. И да, он мог бы солгать и согласиться, что именно так ее и воспринимает: как нечто новенькое. Подобное признание только укрепило бы ее невысокое мнение об аристократах в целом и герцогах в частности, но в конечном счете это обернулось бы услугой. Ведь между ними никогда ничего не может быть. По крайней мере ничего такого, что могло бы принести пользу ее репутации или его совести.

И даже если это пойдет ей во благо, он не мог сказать, что согласен с ней. Но и обвинение ее отрицать не стал.

– Я подумал, вы должны знать: завтра я на неделю уезжаю. Джеку я уже сказал.

Она прикрыла глаза, давая понять, что услышала, и отвернулась.

– Хорошо. – Марианна схватила с туалетного столика салфетку и повернулась к зеркалу, но тут же сообразила, что грим уже стерла, и бросила салфетку в переполненную корзину для грязного белья.

– Я вернусь в день отъезда в Дувр.

Она резко повернулась лицом к нему и повторила:

– Хорошо. Можете идти.

Тело Сент-Джона отреагировало раньше, чем сознание успело его остановить. Он схватил ее за руку и притянул к себе, а затем прильнул к ее губам.

Она без колебаний открылась ему, и он взял то, что она предлагала, погружаясь в глубину жаркого мягкого рта, и оторвался от нее, только чтобы глотнуть воздуха. Он смотрел в ее полуприкрытые глаза, тяжело дыша, в ярости на себя за то, что сделал именно то, чего всего несколько минут назад поклялся себе никогда больше не делать.

– Ты должна знать, что твое дерзкое, вздорное поведение не злит меня, Марианна, – произнес он голосом, охрипшим от желания. – Оно лишь заставляет меня хотеть тебя еще сильнее.

Он снова крепко поцеловал ее, чтобы подчеркнуть свои слова, и вышел, оставив ее стоять в таком же ошеломлении, какое испытывал сам.

После бурных ласк в гримерной Сент-Джону хотелось оказаться как можно дальше от Марианны Симпсон. Как бы сильно ни старался выбросить из памяти воспоминания о ее поцелуях и теплом теле, перестать думать о ней он не мог.

Конечно, можно нанести визит к любовнице – леди Аланне Гэларт, страстной, чувственной вдове, с которой он встречался вот уже два года, чтобы удовлетворить желание, – но при мысли оказаться в постели с одной женщиной, мечтая при этом о другой, во рту становилось кисло.

Он предпочел Аланне расстояние. Разумеется, расстояние не излечит его полностью от влечения к Марианне, но это лучше, чем проводить пять часов в день рядом с источником искушения.

Стонтон никогда раньше не покидал Англию так надолго, и список дел, обязательных к исполнению до отъезда, рос с каждым днем.

Первым пунктом в списке значился визит к тетушке Джулии и управляющему, Уильяму Тэлботу, которые жили в Вортаме, фамильной резиденции Стонтонов. Дома он, конечно, увидит и мать, а вот она вряд ли его заметит.

Тэлбот работал еще на отца Сент-Джона и знал обо всех его восьми имениях столько же, сколько сам герцог.

Сначала он планировал сообщить Тэлботу то же, что и всем остальным: якобы уезжает в Северную Америку. Но, подумав хорошенько, решил, что Тэлбот – один из трех его служащих (кроме камердинера Фелпса и секретаря Джона Морланда), кто должен знать, куда он в действительности едет и зачем. В конце концов, это путешествие наверняка сопряжено с опасностями. Если он погибнет, Тэлботу придется принять меры, чтобы отыскать Бена, если это вообще возможно, или известить обо всем следующего в очереди на титул, кузена Уэндалла.