Книга Кухарка из Кастамара, страница 366 – Фернандо Х. Муньес

– Спасибо вам за эти слова, ваша светлость, – ответила экономка, пытаясь скрыть смущение.

– Разумеется, я желаю, чтобы все неудобства, которые я могла вам причинить в свою бытность кухаркой в этом доме, были забыты, – продолжила герцогиня, – поскольку в будущем мне понадобится ваша всемерная помощь.

Урсула, еще сильнее удивившись, уловила в ее голосе некоторое смущение, словно донья Клара столкнулась с каким-то пугающим обстоятельством, державшим ее в напряжении и мешавшим говорить. Герцогиня умолкла, загадочно глядя на Урсулу, словно бы у той был ответ на то, что она собиралась рассказать.

– У меня будет ребенок, – вдруг сказала она, – и… я не знаю, что делать. Мне страшно. Я об этом еще никому не говорила, даже матери. Не знала, к кому обратиться.

В этот миг Урсула вспомнила то роковое утро, когда донья Альба сказала ей, что носит под сердцем отпрыска дона Диего. Ее охватил ужас, она почувствовала, что если не ответит согласием на это признание, то трагедия, произошедшая в Кастамаре, может повториться. По спине у нее пробежал холодок, и она постаралась скрыть свой страх. Взяв себя в руки, как всегда, она сказала себе, что не может допустить, чтобы с наследником Кастамара случилось что-нибудь нехорошее, и согласилась на предназначенную ей роль: заботиться о доне Диего, его ребенке и его новой жене. И хотя последняя никогда не достигнет уровня прежней герцогини, это наименьшее, что она могла сделать ради доньи Альбы.

У нее самой детей не было, но она могла понять ужас, который должна была испытывать женщина, столкнувшись с риском, сопровождающим роды, ведь от них можно было умереть. Поэтому она вздохнула, понимая, что ее война против этой девушки только что полностью закончилась. Ей, видимо, придется смириться с появлением той на кухне, как бы у нее ни переворачивалось все внутри при виде хозяйки Кастамара среди котлов. У нее не было ни власти воспрепятствовать этому, ни сил для такого подвига, особенно учитывая, что донья Клара уже носила наследника под сердцем. И Урсула с улыбкой взяла ее за руку.

– Вы не можете ничего сделать, позвольте всему идти своим естественным чередом, – успокоила она герцогиню. – Об остальном не беспокойтесь, ваша светлость, можете быть уверены, что ваша экономка обо всем позаботится.

Спустя три дня дон Диего был вне себя от радости, ее дурное предчувствие было предано забвению, а донья Клара с матерью, которая готовила просто божественно, устроили небольшой банкет для всей прислуги. С того самого дня в глубине души Урсула примирилась с жизнью.

И сейчас, проходя по галереям, чтобы убедиться, что горничные точно и аккуратно выполняют свою работу, позвякивая ключами, дававшими ей контроль над Кастамаром, она ощущала душевное спокойствие. Будто она получила право на этот запретный и опасный дар, способный исчезнуть в мгновение ока, стоило лишь прошептать о нем; этот отравленный подарок, источник всех мировых бед, существование которого она не признавала из страха навлечь на себя тягчайшее из его последствий под названием «любовь». Поэтому, наблюдая за крупной и слегка полноватой фигурой дона Мелькиадеса, раздававшего приказы в конце галереи, она не смогла сдержать улыбки, понимая, что это божественное настоящее впервые в жизни принадлежит ей и недвусмысленно намекает, что она испытывает нечто подобное счастью.