Книга Кухарка из Кастамара, страница 361 – Фернандо Х. Муньес

– Возьми меня и не думай о завтрашнем дне.

Из этого он сделал вывод, что ее внезапное появление в его спальне означает, что она не пойдет за него и тем более не отправится с ним в неизвестность. Поэтому он уступил своей страсти, понимая, что больше никогда не сможет обладать ею и что на следующий день его любовь, чистая и не испорченная совместной жизнью, будет навечно упрятана в какой-нибудь дальний сундук. Он поцеловал каждую складочку ее кожи, вдыхая ее аромат, запоминая момент этого безмерного счастья. Она умело вела его, а он, ощущая свою неловкость, полностью подчинился ей. За эту ночь они несколько раз предавались страсти, пытаясь выяснить, сколько любви смогут вынести, пока их не застанет рассвет.

– Ты можешь себе представить, что мы могли бы проводить все ночи в одной постели? – сказал Габриэль.

В грустном взгляде Амелии сквозила переполнявшая ее любовь, она поцеловала его в губы и свернулась калачиком в его объятиях. Они не смогли заснуть и расстались еще до того, как все в имении проснулись. Оставшись один, он наивно подумал, что теперь она, возможно, могла бы ответить ему согласием. На следующий день, когда все приготовления к отъезду, занявшие целую неделю, были закончены, они договорились встретиться в цветниках.

Поэтому он сейчас и был там. Габриэль вздохнул от долгого ожидания и, подняв голову, залюбовался фигурой Амелии. Она шла, опустив голову и напряженно улыбаясь. Подойдя, она вежливо поздоровалась, а он кивнул в ответ и предложил ей руку, чтобы пойти вместе. Между ними повисла неловкая, ничего хорошего не предвещающая тишина. Габриэль молча ждал, когда она заговорит. Амелия крепко держала его за руку и шла, опустив взгляд на желтые листья, которые цеплялись за низ платья. Он чувствовал ее непривычно учащенное дыхание.

– Я не могу последовать за тобой, – едва слышно сказала Амелия, подтвердив его подозрения.

В замешательстве от услышанного он погрузился в полное молчание и просто шел, наблюдая за неспешным течением времени.

– Ради всего святого, Габриэль, скажи хоть что-нибудь, – прошептала она.

– Мне нечего сказать, это твое решение, и я его уважаю, – ответил он. – Будь моя кожа другого цвета, ты не отказалась бы.

– Будь ты белым, тебе не пришлось бы ни уезжать, ни прятаться во время празднований брата, ни стараться, чтобы нас не увидели вместе, – возразила она, – но ты прекрасно знаешь, что я отказываюсь не из-за этого. Я хочу сохранить свою любовь к тебе, а если сейчас поддамся искушению, то скоро ничего не останется ни от нашей любви, ни от нас самих. Куда бы мы ни отправились, я навсегда останусь белой женщиной, а ты – освобожденным негром из Африки с исполосованной шрамами спиной.

Габриэль снова замолчал, понимая, что, к несчастью для него, она была права и общество всегда будет видеть в них ненормальность, пагубно-несуразную смесь, которая всем вокруг будет приносить беды и несчастья. Но он больше не мог оставаться в золотой клетке Кастамара. Ему нужно было выйти из нее, отправиться в дальние королевства, где не существует торговли людьми, а цвет кожи не является пороком, за который наказывают кнутом. «Таких земель немного, – говорил ему брат. – Либо разрешена торговля людьми, либо исповедуют другую веру».

Ему было все равно, особенно если с ним не будет Амелии. Без нее он бы ничего не стал искать, а просто доехал бы до границ Азии, забрался бы в глубину Африки или на восточные острова. Он бы занялся исследованием и открыл бы новые границы, чтобы завершить то, что начал его отец Абель де Кастамар. «Возможно, это мне нужно было стать отважным негром во Фландрии», – ответил он брату, ссылаясь на театральную пьесу, которую прочитал в Вильякоре уже в прошлой, как казалось теперь, жизни два года назад.