Книга Кухарка из Кастамара, страница 317 – Фернандо Х. Муньес

Они скакали во весь опор, насколько позволяли силы лошадей, пока через четыре дня не различили ближе к вечеру повозку, управляемую кучером и двумя мальчишками в сопровождении четырех наемников. В тот момент нападать они не стали: подождали, пока похитители не остановятся на ночлег в стороне от дороги между Корией и португальской границей. Когда солдаты удачи устроились вокруг огня, в нескольких десятках локтей от него, приглядывая за его братом в этой обитой деревом клетке, о которой говорил Левша, Диего сказал себе, что час настал. Ему была невыносима сама идея, что Габриэль заперт там словно животное. Они только что закрыли верхнюю дверцу, через которую давали ему воду и еду. Диего предположил, что ее было мало и она была плохого качества, чтобы Габриэль не мог набраться сил.

Он присмотрелся и увидел кучера и двух мальчишек, которые кормили четырех волов, выглядевших уставшими оттого, что много дней тянули повозку. Подойдя поближе, он убедился, что четверо вооруженных мужчин увлечены разговором у огня.

Все дни, что они преследовали эту проклятую повозку, останавливаясь на почтовых станциях исключительно чтобы сменить лошадей, он не мог выкинуть из головы слова этого выродка рода человеческого: «Я убил вашу жену… Я выдрессировал ее коня, чтобы он раздавил ее по моему свистку, и если бы у меня было больше времени, чтобы выдрессировать вашего, то он бы раздавил и вас». Если бы он дал волю своему гневу и жажде мести, то убил бы всех, кто был в этом лагере. Но мальчишки едва входили в тот возраст, когда начинает расти борода, и точно занимались лишь перевозкой груза. Наемникам же заплатили за то, чтобы они держали груз подальше от бандитов. Он был абсолютно уверен, что – если только один из них не Эрнальдо де ла Марка – никто не представлял себе, что они везут свободного человека, а уж тем более брата испанского гранда. Поэтому он не хотел давать волю бушующему внутри гневу.

Он повернулся и скомандовал Мануэлю Вильяканьясу, барону де Салинасмельядо, и его лейтенанту королевской гвардии приготовиться. Не желая ненужных смертей, он планировал застать людей в лагере врасплох, пока они не схватятся за оружие. Диего и его люди приближались к поляне перебежками от дерева к дереву, пользуясь тем, что шум ветра заглушал их шаги. Там герцог подождал, пока все не займут свои позиции, и тогда, понимая, что настало время действовать, подал такой же сигнал, каким они пользовались, когда отправлялись в разгар ночи на энкамисаду^[88].

Он выбежал из зарослей прямо к сидящим вокруг огня людям. Прежде чем первый из них успел отреагировать, он приставил ему к лицу мушкет и без тени сомнения пообещал второму прострелить ему грудь, если тот сдвинется с места. Мануэль, опытный ветеран войны, действовавший так же молниеносно, как и герцог, не дал третьему пошевелиться и, видя, что тот собирается схватить мушкетон, выстрелил из мушкета и оторвал ему два пальца на руке. Мужчина закричал от боли, но его вопль резко оборвался, когда еще один из гвардейцев ударил его прикладом в шею. Четвертый наемник, который сидел дальше всех и, по-видимому, был главным, бросился за бландербассом, но Диас Мерино, рослый сержант королевской гвардии с широкой, как у быка, спиной, ударил его в челюсть, выбив при этом несколько зубов. Бедные пареньки, увидев, как из зарослей выходят больше пятнадцати вооруженных до зубов человек, бросились на землю, а кучер – должно быть, отец – закрыл их своим телом.