Книга Кухарка из Кастамара, страница 315 – Фернандо Х. Муньес

– Ваше сиятельство, боюсь, ваше пребывание в этом доме закончилось, – сказал дворецкий. – Эти люди проводят вас к выходу.

Маркиз переменился в лице и в гневе ударил тростью одну из ваз, закрытых белой тканью. После этого он прошел через зал и предельно аккуратно снова надел свой жюстокор. Поправив обшлага, он подошел к дону Мелькиадесу и уставился на него.

– Сообщи обо всем герцогу, – сказал он, дотрагиваясь до маленькой ярко-красной струйки на щеке. – Думаю, он вправе требовать сатисфакции.

Дон Мелькиадес, уже опустив пистолет, вежливо поклонился ему.

– Спешу вас заверить, что во всем мире не найдется места, где бы вы могли укрыться от моего господина.

Дон Энрике уже направлялся к выходу, когда дон Мелькиадес встал перед ним.

– И будьте уверены, что, если бы вы причинили непоправимый вред любой из этих двух женщин, я лично пустил бы вам пулю в голову, ваше сиятельство, – сказал он. – Хотя я вам не ровня и меня бы за это повесили.

Прямая и решительная манера, с которой он это высказал, заставила донью Урсулу посмотреть на дона Мелькиадеса таким взглядом, какой Клара никогда у нее не замечала: в нем смешались удивление и недоумение. Дон Энрике глянул на дворецкого, будто раздумывая, каким способом разделаться с ним за его дерзость, и, положив ему на плечо свою трость, попытался заставить его отойти, но тот не сдвинулся с места.

– Молись Всевышнему, чтобы твой господин остался жив, иначе я припомню тебе эти слова, – прошипел маркиз.

Клара встала, опираясь на руку лейтенанта, и посмотрела на экономку.

– Спасибо за помощь, дон Мелькиадес, – сказала донья Урсула.

Дворецкий кивнул, не сводя глаз с маркиза, который удалялся в сопровождении четырех человек из охраны Кастамара, постепенно становясь все меньше. И вдруг в конце коридора он остановился. Потом повернулся на три четверти с присущей ему элегантностью и пристально посмотрел на Клару, приняв самое опасное выражение лица, и показал на нее пальцем. Клара подняла подбородок, несмотря на свой страх перед этим человеком, и не могла пошевелиться, пока они не исчезли из виду. Потом она часто задышала, все еще ощущая руку маркиза у себя между ног. Она содрогнулась от отвращения и испытала приступ тошноты. Подгоняемая срочной необходимостью, она выбежала, не успев толком попрощаться с теми, кто там остался. С подступающими к горлу спазмами она приказала подготовить полкадки горячей воды и занести к ней в комнату. Там она подождала, сглатывая слюну и дрожа от нервного напряжения. Когда два лакея ушли, оставив полную кадку воды, она, не снимая ни юбки, ни кринолина и едва сдерживая рвотные позывы, залезла внутрь и тщательно подмылась.

29 октября 1721 года

Диего обогнул небольшие заросли ладанника и спрятался за стволом мощной сосны. Его люди, готовые к атаке, продвигались, рассыпавшись веером, в полнейшей тишине. Со своего места он видел рейки кузова повозки. На ней стоял деревянный ящик, скрывающий клетку из стальных прутьев, в которой держали его брата. Они продвинулись еще немного в тишине, готовые обрушиться на наемников, которые непрестанно его охраняли.

«Он жив», – еще раз мысленно проговорил Диего. Он повторял это себе все последние дни, чтобы не потерять надежду. Он помнил, как гнал коня, все еще ощущая запах пороха на обшлаге своего рукава, к дому дона Луиса де Мирабаля, одного из лучших друзей отца и президента Кастильского совета, высшей судебной власти после короля. Тот, увидев Диего с перекошенным лицом и в сопровождении королевских гвардейцев, перепугался.