Книга Кухарка из Кастамара, страница 264 – Фернандо Х. Муньес

– И дону Энрике тоже сообщите, сеньора Беренгер, – добавил он. – Уверен, он очень беспокоится.

Экономка, уловив его ироничный тон, спросила, не желает ли он еще чего-нибудь.

– Да, подождите немного, – ответил он. – Когда сеньорита Бельмонте поправится и вернется к работе, я хочу, чтобы вы сообщали мне о любой проблеме, которая может возникнуть у нее на кухне.

– Я вас не понимаю, ваша светлость. Даже не представляю, какого рода проблемы могут возникнуть у сеньориты Бельмонте на кухне, поскольку…

– Уверен, что никаких, если вы за этим проследите, – прервал ее герцог. – Кроме того, больше никогда не принимайте ее отставку, не сообщив мне об этом сразу же.

Она кивнула, признав его правоту, и сказала, что в таком случае лучше бы ему знать о такой мелочи, как то, что кухня уже ей не подчиняется по приказу сеньора Элькисы. Диего удивило решение дворецкого. С самого начала донья Урсула управляла всеми этими делами в высшей степени ответственно. Он посмотрел на нее, нахмурившись, и она поспешила объяснить:

– Не вдаваясь в подробности, могу лишь предположить, что после того, что с ним произошло, господин, дон Мелькиадес хочет отблагодарить вашу светлость более эффективной и усердной работой. Конечно, я сказала ему, что это лишний и ненужный труд для него.

Диего раздраженно поцокал языком. У него и так было сейчас достаточно забот, и не хватало еще, чтобы дворецкий Кастамара захотел искупить работой на износ грехи давно забытого прошлого, что могло быть чревато утратой контроля над прислугой. Он приказал экономке снова взять на себя руководство кухней и отпустил ее. После завтрака он немного прогулялся верхом и вернулся ухаживать за своей пациенткой, мечтая, чтобы температура больше не поднималась. Слава богу, этого не произошло, и уже к вечеру за ужином ему доложили, что сеньорита Бельмонте наконец проснулась и сообщила, что голодна. Герцог кивнул и приказал оставить его одного. И тут, когда он уже был не в силах сдерживаться, слезы, которых он не мог позволить себе в присутствии капеллана, хлынули у него из глаз. Он закрыл лицо руками и позволил себе выплакаться единственным доступным мужчине способом: в одиночестве.

22 октября 1721 года

Записка, которую он только что получил от Эрнальдо, наверное, должна была вызвать у него улыбку. Короткая фраза «Было нелегко, но все сделано» означала, что Габриэль де Кастамар уже вне игры. Далее сообщалось, что вторая часть плана успешно запущена: «Отсчитайте один день от получения записки, которая у вас в руках, и об этом узнают все. О письмах станет известно через два дня». Ни одна из фраз не доставила Энрике ожидаемого удовольствия. Наоборот, он с грустью вспомнил об Альбе. Он почувствовал пустоту при мысли о том, что, какого бы успеха он ни добился, ничто в мире не могло вернуть Альбу. Эта пустота была старой знакомой, которая разрушала его душу, даже еще до ее потери.

Он всю жизнь ощущал внутри бездонный колодец, который засасывает его целиком и вселяет чувство одиночества. Лишь в двух случаях он заметил, что этот сметающий все на своем пути вихрь слегка успокаивается. Первым было его знакомство с Альбой. Вторым была ее смерть, когда он закрылся в спальне, пьяный, жалуясь на свое презренное существование. Как ни странно, спасение пришло от Эрнальдо. Солдат вошел к нему, несмотря на запрет, и стал ходить в потемках комнаты, где царили грязь и беспорядок. Увидев его, Энрике закричал, чтобы тот вышел из спальни, но Эрнальдо остановился перед ним и бесстрашно посмотрел на него. Маркиз встал и вынул шпагу, целясь ему в шею.