Книга Кухарка из Кастамара, страница 263 – Фернандо Х. Муньес

– Я помолюсь за сеньориту Клару так же, как десять лет назад просил бога за донью Альбу. Вы, если хотите, можете присоединиться.

Диего отрицательно покачал головой.

– У меня уже не осталось молитв. С Альбой закончились все, какие у меня были, – прошептал он. – Если тогда это не сработало, то и сейчас, пожалуй, нет смысла.

– Я не могу вас заставить, но помните, что эта молитва – за нее, – сказал падре. – За сеньориту Бельмонте от имени того, кто обращается к Господу.

Едва сдерживаясь, он посмотрел на капеллана, стараясь, чтобы слезы не хлынули из глаз, и согласился, как ребенок. В сопровождении священника он встал на колени рядом с кроватью и снова помолился безо всякой надежды, хотя и поклялся никогда больше этого не делать.

Однако сеньорите Бельмонте лучше не стало. Температура поднялась еще выше, и она лишь время от времени открывала глаза и рукой прикасалась к лицу. А потом надолго впадала в забытье. Предвидя худшее, он наказал капеллану спать в одной из смежных комнат на случай, если пульс или дыхание ослабнут и ему придется ее соборовать.

Он снова провел ночь рядом с ней, держа ее за руку и не переставая слышать свой голос, стучащий в висках, который приказывал ему оставаться там. Всю ночь он пребывал в полудреме, ненадолго проваливаясь в беспокойный сон и просыпаясь с колотящимся сердцем, чтобы убедиться, что она все еще дышит, будто сам факт его бодрствования мог бы помешать ей перестать дышать. Он отогнал от себя мысль о том, как сложно было бы ему пережить ее гибель. Он уже закрывал себя в стенах Кастамара после смерти Альбы, забыв о войне, погрузившись в боль и горечь, которые стали его единственными спутниками, и знал, что второй удар будет еще хуже.

Он перевел взгляд на сеньориту Бельмонте и, прежде чем заснуть, изо всех сил пожелал не остаться снова с истерзанной душой и разбитым сердцем.

На следующее утро он проснулся с первыми теплыми лучами солнца, ласкавшими его лицо, открыл глаза и подошел, как обычно, проверить ее лоб. В этот момент он увидел, что жар спал и цвет кожи улучшился. Он вздохнул с облегчением. Потом приказал горничным напоить ее свежей водой, поменять простыни и обтереть ее полотенцами и горячей водой. Он подождал снаружи, пока доктор Эваристо закончит осматривать ее, и, когда тот вышел, с замиранием сердца стал ждать заключения. Тот посмотрел ему в глаза, и вздох облегчения, вырвавшийся у доктора, стал для него лучшим из предзнаменований.

– Если температура не вернется, то думаю, что худшее позади, – сказал он с улыбкой. – Продолжайте давать ей воду, и, если проснется, нужно покормить ее. Чудо, что девушка выжила после подобного переохлаждения.

Почти машинально Диего закрыл глаза и поблагодарил Господа, не сдержав улыбки радости и облегчения. После таких хороших новостей он решил спуститься поужинать и выяснить, подавал ли брат признаки жизни и известно ли что-нибудь про Альфредо, который день назад отправился на его поиски. Однако когда сеньора Беренгер сказала ему, что у нее нет никаких новостей, то беспокойство за сеньориту Клару сменилось тревогой за Габриэля. «Похоже, мне не суждено обрести покой», – подумал он. Позавтракав в надежде вскоре получить известия от брата, он задержал экономку, которая уже собиралась выходить, и сказал ей сообщить его матери, а также остальной прислуге о том, что сеньорита Бельмонте пошла на поправку.