Книга Кухарка из Кастамара, страница 212 – Фернандо Х. Муньес

– Понимаешь, кухарка, – довольно язвительно начал маркиз. – Герцог считает, что женщина может быть добродетельной и благородной независимо от ее происхождения, а я придерживаюсь мнения, что если при этом она еще и из знатного рода, то она выше всех остальных женщин, потому что именно знатность поднимает женские добродетели на недосягаемую для других высоту. А ты как считаешь?

– Осторожнее с ответом, сеньорита Бельмонте, – предупредил Альфредо, подстегиваемый желанием стать свидетелем поражения маркиза, – поскольку в случае проигрыша вы перейдете на службу к дону Энрике и будете вынуждены покинуть Кастамар.

Диего обвел взглядом гостей и осознал, что, кроме брата и сеньориты Амелии, которые выглядели смущенно, все остальные воспринимают это как ненавязчивое и невинное развлечение. Он почувствовал приступ ярости и желание встать и тут же вызвать подлого дона Энрике на дуэль, но понимал, что если так резко вмешается, то, вне всяких сомнений, выставит на всеобщее обозрение свою личную симпатию к сеньорите Бельмонте именно из-за того, насколько легкомысленно все остальные участвовали в происходящем. Стоило повернуться к дону Энрике слабой стороной, и если он действительно был тайным врагом, то сеньорита Бельмонте могла оказаться в его паутине точно так же, как, по его предположению, оказалась сеньорита Кастро. Он даже представлять себе не хотел, на что тот был способен, чтобы довести до конца свои предполагаемые планы, узнав о его тесных отношениях с кухаркой.

Он снова встретился с ней взглядом и понял, что бедняжка чувствует себя беспомощной за пределами своей кухни, когда все вокруг оценивают ее внешние данные и интеллект. В оцепенении Диего взглянул на брата, умоляя сделать хоть что-нибудь и остановить это безобразие. Габриэль, увидев это, начал было вставать со стула, чтобы вмешаться, но неожиданно сеньорита Бельмонте сказала:

– Учитывая, что их светлости интересуются моим мнением по этому вопросу, я с удовольствием его выскажу.

Габриэль посмотрел на брата, и Диего знаком остановил его, видя, что она, преодолев свое замешательство, уже вступила в разговор. Диего застыл в ожидании: такая смелая перед этим хищником доном Энрике, она смотрела тому в глаза как равному, и он испытал гордость за нее, за ее упорство, с которым она отвечала на превратности судьбы.

– Я не считаю, что знатное происхождение делает женщину или мужчину более выдающимся или великим, – ответила сеньорита Бельмонте.

Дон Энрике, напыщенный, словно индюк, обошел ее и остановился у нее за спиной. Диего нервно поерзал на кресле, делая вид, что все в порядке. Он видел ее напряжение, и ему даже показалось, что маркиз провел тростью недалеко от ее юбки, чтобы доставить ей беспокойство, но не был в этом уверен. Он молча поклялся, что, если она проявит хоть малейший признак того, что подобное непристойное поведение имело место, маркизу конец. Но сеньорита Бельмонте ничего не сказала, а только продолжила стоять в напряженной позе, не сдвинувшись с места, поэтому Диего не шевельнулся. Улыбка дона Энрике с оттенком сарказма настолько усилила накопившийся в нем гнев, что щеки его покраснели. Он постарался успокоиться и пообещал себе, что ноги этого человека больше не будет в Кастамаре, и ему было все равно, приедет в таком случае матушка или нет.