Онлайн книга «Гишпанская затея или История Юноны и Авось»
|
Она ждала его, вышивая, за трельяжем кастильских роз на веранде. При его входе черные бабочки ее ресниц вспорхнули. – Успешно? – Пока очень. Святые отцы так и ухватились за мои товары. Обещают устроить обмен на свои продукты. – Я вам говорила. Остальное предоставьте им, мне и времени. Мне еще мысль пришла в голову. Нет ли у вас товаров по нашей женской части? – Вороха: тончайшее полотно, китайский шелк, бархат, муслин, шали, туфли, чулки, ленты – масса красивых лент разных цветов и всяких других тряпочек! Она рассмеялась. – Вы точно уже настоящий купец расхваливаете свой товар! Я вам продам все это за хорошие деньги. Наши синьоры и синьориты ухватятся за ваши тряпочки, как отцы за косы. Только мне нужны образчики. Вот, что мы сделаем. Я скажу маме и Люису, что вы пригласили нас завтра всей семьей пить шоколад на вашей «Юноне» и, кстати, посмотреть корабль. Мама ужасная трусиха, боится воды, но я ее уговорю. Приглашу еще двух-трех приятельниц, чтобы устроить широкую рекламу вашим тряпочкам. Так дело и устроится. – Какая вы милая! Дайте вашу лапку. Он поцеловал протянутую ручку и задержал в своей руке, залюбовавшись ею. – Знаете, мне думается, это самая прелестная маленькая ручка, которую я когда-либо видал. – А вы знаете, синьор камареро, что у нас не в обычае, чтобы кавалер говорил даме такие комплименты на второй день знакомства с нею. Не знаю, как у вас в России, а испанские нравы очень строги. В Мадриде, например, вы даже не могли бы говорить со мною без присутствия дуэньи. Мы здесь на окраине переросли этот глупый обычай. Но реха в доме у нас все еще осталась. – Реха? Что это такое? Она указала на угловое окно с железной решеткой. – А вот эта решетка. – Вас за эту реху сажают в угол, когда вы нашалите? Она рассмеялась. – Нет! Как бы вам это объяснить? Вот. Когда кавалер начинает чувствовать к даме, ну, интерес больше обыкновенного, он, чтоб сказать ей об этом, садится под реху снаружи, а дама сидит внутри. – Значит, пора мне под реху сесть! Я уж давно чувствую к вам интерес больше обыкновенного! – Давно! Мы с вами только два дня знакомы. – А мне кажется два года. Вам не кажется? – Правда! Хоть вы и иностранец, с вами так легко как редко с кем бывало. Мысли и слова так сами и текут. Почему бы это? – Может быть, потому, что люди мы с вами, как у нас в России говорится, из одного теста выпеченные, которым мало того, чем довольствуются другие. Заканчивая беседу, они двигались к выходу с веранды. Хвостов и Давыдов, ждавшие Резанова, не спускали с Кончи глаз. – Ты прав, – говорил Хвостов. – Свет объехал, а другой такой красавицы не видел. В ней все диво. Какой стан! Сколько благородства в изгибе носа, шеи, плеч! – Порода. Доктор говорит, тятя у нее из простых гишпанских драгун, за то мама – целая древняя гиштория. – Оно и видать. Смотри, как у девочки завиточки на шее круто кверху вьются. Прямой признак породы. А красива, в самом деле, как! С ума сойти! И не в этом одном главная суть. Что-то во всей ее повадке, в лице, в этой вот верхней губке, чуть пушком затененной, есть, что вот так бы взял и расцеловал ее всю без остатка по-хорошему, без дурной мысли. Ух, что за девчоночка! – Легче, синьор. Место крепко занято. Гляди, как камергер старается. Везет человеку. Из казари прибежал Люис. Пока он беседовал с Резановым, Конча, чувствуя, что лейтенанты говорят о ней, любуясь ею, сорвала две алых розы и кинула им, смеясь. Почтительно прижав розы к сердцу, лейтенанты молча склонились в глубоком поклоне. Условившись с Люисом о приезде на «Юнону», Резанов лихо вскочил в седло и с места взял крупной рысью. |