Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 123 – Николай Сергиевский

Так трагически окончившийся короткий роман ее стал широко известен в обеих Калифорниях, а впоследствии и во всей Америке, и имя ее, окруженное романтической дымкой, стало символом той идеальной любви, о которой псалмопевец сказал, что водам многим не залить ее и рекам ее не потопить. И долго еще потом в Америке, вплоть до начала этого века, излюбленным номером во всяких народных зрелищах была живая картина, изображавшая молодую красавицу испанку, облокотившуюся о пушку у форта Сан-Франциско с глазами, устремленными в сторону океана, в тщетном ожидании своего русского жениха. Теперь Конча забыта: реки долларов давно потопили идеальную любовь в Америке. Впрочем, и во всем мире она тоже уже уходит в область предания, становясь красивой сказкой.

В России же эта страница далекого прошлого, полная ярких красок, никогда не была сколько-нибудь широко известна. Знали о ней только три свидетеля романа Резанова из ближайшего его окружения, – лейтенанты Хвостов и Давыдов и доктор Лангсдорф. Но лейтенанты скоро погибли, о чем рассказывается ниже, проведя ближайшие два года после отъезда Резанова и последние в их жизни почти целиком вне России, а Лангсдорф тоже прожил большую часть своей жизни заграницей. Его «Заметки об одном кругосветном путешествии», заключающие некоторые сведения о романе Резанова, изданные в 1812 г. во Франкфурте, на русский переведены не были и знали их в России разве очень немногие. Вообще о судьбе Резанова знали в России так мало, несмотря на оставленные им «Записки», что даже такой серьезный исторический журнал, как «Русский Архив», напечатавший в 1866 г. письмо Резанова к поэту Дмитриеву (приводимое в первых страницах нашего романа), переданное ему родственниками что о судьбе Резанова никаких данных не имеется в виду покойного поэта, в примечании к этому письму упомянул, того, будто бы, что после него не осталось никаких посмертных материалов, что было неверно. Всем этим и объясняется, почему красивая романтическая тема эта никогда не была использована русскими писателями и поэтами. Нам казалось, что ее следовало вспомнить и разработать в соответствии с имевшимися у нас источниками, чтобы сохранить ее от полного забвения в русской литературе.

Вспомним вкратце судьбу других действующих лиц нашего романа, а также судьбу Русской Америки. Благодаря письму Резанова сибирскому губернатору Трескину, Лангсдорф проехал Сибирь с достаточным комфортом в компании с Д'Вольфом, поехавшим в Петербург разменять в государственном банке полученные им от Резанова за «Юнону» ассигнации государственной казны.

Впрочем, Лангсдорф ехал в компании с Д'Вольфом лишь до Анадырска, где он временно остановился, чтобы заняться изучением мерзлой тундры в области реки Анадырь. Благодаря блестящим отзывам о нем Резанова, Лангсдорф по приезде в Петербург был пожалован чином статского советника – а «штаатсрат» звучало куда как гордо по-немецки! – и пожизненной пенсией почти в тысячу рублей ежегодно. Мало того: благодаря тем же блестящим отзывам Резанова о помощи, оказанной Лангсдорфом в переговорах с представителями испанского правительства в Калифорнии – за «отменную службу в дипломатических миссиях его императорского величества», как гласил приказ министра иностранных дел, Лангсдорф, никогда не мечтавший о дипломатической карьере, был назначен русским генеральным консулом в Бразилию с содержанием, обеспечивавшим ему, широкую возможность «преследовать научные цели». На этом поприще он отличился, сделав открытие, правда не Бог весть какое важное, некоего тропического, паразитического, мясистоствольного, травянистого растения из семейства гиопгэа, стволы коего употребляются туземцами Южной Америки вместо «свечей», как дотошный немец сообщил в своих «Заметках».