Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 120 – Николай Сергиевский

Куда там! Резанову было не до веселья. Он пристал в большом доме агента компании. Комнаты ему отвели просторные, теплые, и он решил, было, в самом деле дать себе отдых недели на три, отлежаться хорошенько. Но полежал неделю, почувствовал себя лучше, вскочил, рассчитал проводников якутов, которые дальше были не нужны, вместо них нанял еще нескольких казаков, приказал отправить более громоздкий багаж водой в Иркутск с началом навигации, отобрав с собой самое нужное, и решил:

– Завтра налегке в путь!

Губернатор приехал его умолять.

– Как можно, ваше высокопревосходительство, в таком положении ехать. Вы себя погубите.

– Пустяки! – ответил Резанов по обыкновению, – До Иркутска недалеко уж. Там передохну опять.

– Какое недалеко! Две тысячи семьсот верст. Как вам скакать их, не набравшись сил! Поживите с нами, дайте нам почествовать, похолить вас. Весь город просит.

Но уговоры были тщетны. Еще хорошо Лена вдруг ночью стала. Купили удобные сани. Укутанный мехами Резанов лег на дно их и полетел по льду реки, как стрела, спущенная с тетивы, – как когда-то с Григорием Ивановичем по Байкалу летал. С Витима – с полпути к Иркутску – мороз стал крепчать. Останавливались только дважды в сутки – поесть жаркого и напиться горячего.

Резанов в санях отлежался, вдруг объявил, что совсем поправился и решил – дальше опять верхом скакать, чтобы скосить путь к Иркутску через Братскую степь. Поскакал, но скоро пришлось отказаться: в степи началась гололедица, у лошадей ноги расползались, приходилось часто спешиваться, вести коней в поводу. Последние тридцать верст до Качука ехали двенадцать часов. Отдохнув два дня в Качуке, Резанов приказал Ивану купить для него телегу, сел в нее и погнал:

– Вперед полным ходом! Надо время нагнать! До Иркутска – рукой подать.

Тройка, запряженная в простую телегу, понеслась, далеко оставив позади казаков с багажом. Телегу мотало из стороны в сторону, швыряло на колдобинах, подбрасывало, раскатывало. Резанова бросало вверх, вниз, во все стороны, ямщик только головой крутил, поглядывая на барина и дивясь его выносливости, и гнал согласно приказу. К ночи примчали в попутную деревню. Резанов был вне себя от усталости. Температура сразу скакнула вверх. Деревня была русская, зажиточная. Узнав, кто путник, бородачи крестьяне пришли просить, кланяясь в пояс, не побрезговал бы посол царский их хлебом-солью, погостил бы у них в деревне, отдохнул несколько дней. Резанов поблагодарил и согласился остановиться на одни сутки. Пользуясь этой остановкой, смотритель почтовой станции погнал нарочного в Иркутск к губернатору с рапортом, какой важный гость на Иркутск путь держит. В то время иркутским генерал-губернатором был тайный советник сенатор Иван Борисович Пестель, отец декабриста, раньше, при Павле, служивший в Питере почт-директором. Пестель управлял Сибирью, живя в Петербурге. Пользуясь этим, иркутский гражданский губернатор Трескин, прославившийся своими варварскими методами управления и насилиями над управляемыми, грабил Сибирь легендарно. Узнав, что к Иркутску приближается действительный камергер Государя и, значит, в некотором роде, око и слух царевы, Трескин решил на всякий случай ублаготворить Резанова елико можно и встретить пышно. В сопровождении градских властей и военного эскорта Трескин выехал на встречу Резанову за город. При въезде Резанова в город, грохнул пушечный салют. На паперти собора ждал сам владыка в полном облачении с крестом. Отслужили пышный молебен, и губернатор повез гостя к себе в дом. Но тут Резанов запротестовал и от всяких дальнейших чествований решительно отказался, попросив, чтоб к нему прислали хорошего лекаря и оставили в покое. Старший врач городской больницы нашел в общем положение Резанова серьезным, но не внушающим опасений: запущенная болотная горяча, а, главное, большой упадок сил, как результат и переутомления, так и главным образом неумелого кровопускания, которого делать отнюдь не следовало. Резанова уложили в кровать. Он вылежал две недели, почувствовал себя лучше и решил продолжать путь. Врач настаивал, чтоб он пробыл в Иркутске до мая, обещая поставить его совершенно на ноги, но Резанов не хотел и слышать об этом. Тогда решили, что чем скорее выехать, тем лучше, пока дороги не распустились, – уже март наступал. И без просьбы Резанова врач сам настоял, что проводит его до Красноярска – поскачет рядом, чтобы не спускать с него глаз. Резанов согласился.