Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 122 – Николай Сергиевский

Иван почуял – наступают последние минуты. Исходил от горя, невольную вину свою – неумелое кровопускание – тяжко чувствовал. Не знал, что и сделать, чтоб искупить ее. Вдруг вспомнил, как барин его любил розы: в Франциске, бывало, каждый день возвращался с букетом роз, нарванных ему невестой. Иван побежал к Келлеру: у немца, страстного садовода, была оранжерейка, цвели в ней и розы – гордость судьи. Иван выпросил их, нарезал букет и поставил его на окне пред кроватью барина – под глаза, глядевшие в окно, не увидят ли его.

И Резанов, может быть, увидал. В угасавшем мозгу, может быть, мелькнул проблеск памяти, как почти ровно год тому назад он под таким же ярким солнцем и синим небом подходил к веранде, увитой кастильскими розами, чтобы встретить красавицу гишпанку, краше которой он в жизни женщины не встречал. Мелькнуло ли такое сознание, нет ли, – кто знает? Но он улыбнулся, с светлой улыбкой закрыл глаза и спокойно умер…

Первые упоминания о дальнейшей судьбе Кончи мы находим в «Путешествиях вокруг света» Отто фон Коцебу, того самого Коцебу, который, будучи кадетом, свез вместе с братом резановскую шкатулку с документами с «Юноны» в дом майора Крупского в Петропавловске, получив благодарность Резанова за лихую службу. Став впоследствии известным мореплавателем, Коцебу дважды посылался в 1816 и 1825 годах исследовать Аляску и заходил в Калифорнию. В его приезды комендантом пуэрто Сан-Франциско был брат Кончи, Люис, а отец жил с Кончей и с ее сестрами в другой части Калифорнии, в Лоретто. Со слов Люиса Коцебу узнал, что доходившим до нее отрывочным сведениям о смерти Резанова, не подтвержденным подробностями, Конча долго не верила и все жила надеждой, что жених ее вернется. Но годы шли, а Резанова не было, и Конча решила на половину отречься от мира, став «беатой», т. е. монахиней по так называемому «третьему разряду ордена францисканцев», не принявшей пострига, но целиком отдавшей себя делам благотворения. Серая мантия с широким ременным поясом и подвязанной к нему бутылочкой со святой водой стала ее единственной одеждой, и дети, больные, нуждающиеся и все обездоленные жизнью, стали ее единственными друзьями. Но она все еще продолжала жить надеждой на возвращение жениха.

Конча ждала Резанова тридцать пять лет! В 1842 г. в Сан-Франциско зашел довольно известный английский путешественник, бывший директор английской Гудзоновой компании, сэр Джордж Симпсон. В честь его семья Люиса дала обед с участием многих приглашенных. В описании путешествия Симпсона сохранились воспоминания об этом обеде. Сидя рядом с Кончей, он сообщил ей точные сведения, где и при каких обстоятельствах умер выдающийся русский государственный деятель и путешественник Николай Петрович Резанов. И тут только впервые поверила Конча в смерть своего «Николюшки» и перестала его ждать, дала обет молчания и полного воздержания от всякой мирской суеты. А несколько лет спустя, когда, по закрытии правительством Мексики, отделившейся от Испании, всех францисканских миссий, в Монтерее был открыт первый в Калифорнии доминиканский монастырь, то первой монахиней, принявшей в нем великий постриг с возложением на себя белой мантии в знак девства, была бывшая «фаворита» Калифорнии, знаменитая красавица Мария де ля Концепчион Аргвельо, слава о красоте которой доходила даже до Мадрида. Во время пострижения ей было шестьдесят лет. По словам присутствовавших при обряде она выглядела не по годам молодо и все еще прекрасное лицо ее сняло одухотворенной красотой.