Книга Тайна герцога, страница 39 – Сабрина Джеффрис

Шеридан обернулся на стуле к своему заклятому врагу.

– Что за черт?

– Так сколько пьес вы написали и поставили, герцог? – спросил Джанкер. – Смею утверждать, что ни одной.

– Это правда, – парировал Шеридан, – но я никогда и не считал писательство своим особым талантом.

– Вот именно. – Джанкер самодовольно ухмыльнулся. – Легко критиковать что-то, чего никогда не пытался делать сам.

– Я точно так же никогда не пытался играть на скрипке, но вы же не откажете мне и всем присутствующим в способности определить, когда на ней играют фальшиво.

Все, слышавшие разговор, словно потеряли дар речи, затем то тут, то там послышалось хихиканье.

Джанкер совсем не выглядел довольным. «Хорошо. Возможно, после этого он не будет о себе такого высокого мнения», – подумал Шеридан.

– Для человека, который обучался дипломатии, – вполголоса сказала ему Ванесса, – вы были ужасно недипломатичны по отношению к мистеру Джанкеру, не говоря уже о том, что откровенно грубы.

– Он это переживет, – пробормотал Шеридан. – Он толстокожий, как слон. Кроме того, Торн первым привлек его в наш разговор, не я.

– А что думаете вы, мисс Прайд? – обратился к ней Джанкер. – Была ли пьеса занятной? Или, как сказал его светлость, «сыгранной фальшиво». Никаких двусмысленностей.

Ванесса повернулась на своем месте, чтобы посмотреть на Джанкера.

– Думаю, пьеса была остроумной и увлекательной и ни капельки не надуманной. Как обычно.

– Предательница, – шепнул ей Шеридан.

– Благодарю вас, мисс Прайд, – произнес Джанкер, явно злорадствуя. – Я рад видеть, что хоть кто-то здесь ценит хорошую драматургию.

Со всех сторон зазвучали голоса, уверяющие, что пьесы мистера Джанкера всегда хорошо принимаются, по крайней мере большинством публики.

– Я тоже высоко ценю хорошую драматургию, – вставил Шеридан. – Когда вижу ее.

Среди шума протестующих голосов и смеха гостей Джанкер мрачно уставился на Шеридана.

– Я бы не ожидал от герцога больших познаний на этот счет. Особенно от того, кто тратит все свое время, пытаясь удержать на плаву рассыпающееся герцогство.

В зале вдруг наступила абсолютная тишина. Одно дело – нападать на способности или вкус человека, и совсем другое дело – вмешивать сюда финансы.

– А ну-ка послушай, Джанкер! – воскликнул Торн позади Шеридана. – Ты оскорбляешь моего брата.

– Я сам могу за себя постоять, – сказал герцог Торну достаточно громко, чтобы поэт слышал его, и презрительно улыбнулся. – Особенно когда мой противник умеет сражаться, только размахивая расческой.

– И пером, – ответил Джанкер, практически вынуждая Шеридана объявить правду. И если бы не тот факт, что Торн и Оливия никогда не простят ему этого, герцог раскрыл бы их секрет. Особенно после того, как Джанкер добавил: – По крайней мере, я не добываю деньги, гоняясь за богатыми наследницами.

– Не то чтобы эти наследницы жаловались. – Шеридан повернулся к Ванессе, которая выглядела так, будто находит весь этот диалог интересным. Но ведь так и должно быть, не так ли, если она хочет заставить Джанкера ревновать. – Вы жалуетесь, моя дорогая?

– Я не высказала ни слова недовольства, но только потому, что вся эта дискуссия смехотворна. – Эти слова вызвали смех среди гостей. – Я отказываюсь стоять на пути двух джентльменов в их словесной потасовке.

Джанкер пристально посмотрел на нее.