Книга Тайна герцога, страница 37 – Сабрина Джеффрис

Девушка отвела взгляд.

– Верно. За кем еще я шпионила?

– Кстати, о Джанкере, что вы думаете о его стихах? – Шеридана все еще беспокоило то, что он не может открыть Ванессе истинного автора пьес Джанкера. – Полагаю, вы читали некоторые из них.

– Конечно, – ответила она, слегка поспешно. – Они очень трогательные.

«Как интересно. Она ведь не могла совсем не читать его стихов? Как же она может быть влюблена в него?»

Они вошли в зал, и герцог повел ее к самому большому столу, где, похоже, собирались все его родственники. Джанкер сидел за соседним столом, поэтому Шеридан позаботился о том, чтобы предложить Ванессе место спиной к нему, прежде чем самому сесть рядом. Шеридану совсем не нравилось наблюдать, как этот мошенник и болван танцует с Ванессой, весь из себя такой очаровательный и напыщенный, играет роль в фарсе авторства самого Джанкера, где Ванесса была героиней, а Джанкер – героем.

Но даже если Шеридан и не мог рассказать ей, что Джанкер не писал пьесы, которые сделали его знаменитым, он твердо намерен хотя бы изобличить истинный характер Джанкера-распутника.

Угощения были выставлены в примыкающей комнате, которая обычно служила утренней столовой Торнклифа, поэтому, положив салфетки на стол, чтобы обозначить свои места, они отправились за едой. Когда они шли по залу, Шеридан заметил, что Ванесса взяла себе огромного краба в масле, который был даже больше, чем тот, что выбрал себе он.

Когда они подходили к своим местам, герцог заметил:

– Вижу, вы любите крабов так же сильно, как и я.

– Как неблагородно с вашей стороны указывать на это, – сказала она с дразнящей улыбкой, противоречившей ее словам. – Леди не должна так откровенно наслаждаться едой.

– Несомненно, даже леди приходится есть.

Она обвела взглядом комнату.

– Да. Но большинство дам, которых я знаю, делают вид, будто им не приходится. Они играют в такую особую игру – в которой нельзя есть с аппетитом, даже если дома они поступают иначе.

– Похоже, эта игра вам не по душе.

На ее лице мелькнула слабая улыбка.

– Вы поняли меня верно. Боюсь, я обладаю довольно необузданным аппетитом и не имею никакого желания его скрывать.

Одно только слово «необузданным» так всколыхнуло его воображение, что он мгновенно представил, как она по одному снимает с себя предметы одежды, пока не останется в призывной наготе.

Герцог вцепился в свою тарелку так, будто сжимал в руке ключ от будуара распутницы. «Будь все проклято, она же говорила о еде. О еде!»

– Хорошо, – сказал он. – И я не стану думать о вас хуже из-за вашего… э… аппетита. Значит, пусть остальные дамы голодают, если им так нравится, а мы тем временем наедимся досыта. Согласны?

На этот раз ее улыбка стала шире.

– Согласна.

Как же ему нравилась эта улыбка – редкая, она дарила ощущение, будто он достал луну с неба. И как же ему захотелось, чтобы он действительно достал для нее луну, а не просто критиковал светские нравы.

Они вернулись на свои места. Торн сидел напротив них между Оливией и их матерью. Рядом с герцогиней устроился сэр Ной. Шеридану ужасно не хотелось признавать это, но он предпочел бы, чтобы его мать проводила время с сэром Ноем, а не с Уильямом Бонэмом.

Торну не нравился Бонэм, потому что он считал его положение в свете недостаточным для брака с их матерью. Но Шеридан по-другому смотрел на это. Он был бы счастлив видеть, что мать нашла себе пару, если бы Бонэм уже не попытался обращаться с ним, Шериданом, как с сыном, которому нужны наставления в делах.