Книга Тайна герцога, страница 112 – Сабрина Джеффрис

– Я просто пытаюсь быть полезной. В любом случае, прямо сейчас она лежит в собственной крови, ее нужно перенести. Позови еще и лакея. К сожалению, она так устала, что забралась в кровать прежде, чем я успела кого-либо позвать. Тебе стоит увеличить количество слуг теперь, когда у тебя есть жена.

Подняв бровь, он пробормотал:

– Устала? Или опьянела от бренди, которое вы ей всучили?

– Опьянела? От одного бокала? – воскликнула его мать. – Не говори глупостей. И я не заставляла ее пить. Хотя, возможно, мне не следовало давать бедняжке бренди, ведь я знала, что она почти ничего не ела и к тому же измучена. Но к утру она будет в порядке. Однако до этого ты должен позвать лакея, чтобы перенести ее.

– Никакой лакей никуда не понесет мою жену, – отрезал Шеридан. – Я сделаю это сам. А вы в это время можете привести горничную.

– Очень хорошо. – Герцогиня произнесла это весело, как будто именно этого и добивалась с самого начала, а затем поспешила к лестнице для прислуги.

Теперь Шеридан жалел, что продал вдовий дом Грею за кругленькую сумму, которая пошла на поддержание поместья на плаву. Возможно, Грей сдаст его ему в аренду за бесценок. Ведь, несмотря на огромные размеры дома, постоянно путаться под ногами у матери было нелегко. Однако он предположил, что Ванессе было бы приятно, если бы в доме у нее была еще одна подруга, кроме Бриджет. В конце концов, его жена и мать, похоже, действительно нравились друг другу.

Это напомнило ему – надо перенести Ванессу. Он вошел в спальню жены. И действительно, она лежала на кровати, а его баньян был бесцеремонно брошен на стул. Ему ужасно не хотелось тревожить ее, но мама была права; ей будет удобнее в чистой постели.

В его собственной.

Прилив собственнических чувств заставил его подойти к кровати и взять ее на руки так осторожно, как только мог, стараясь не разбудить. Теперь, когда он держал ее в своих объятиях, он мог видеть тени у нее под глазами. С тех пор как они решили пожениться, она трудилась изо всех сил. Это, вкупе с их занятиями любовью и эмоциями, которые, вероятно, вызвало у нее известие о расследовании, наверняка вконец изнурило ее. И в нем, ее черством муже, когда она была в его объятиях, снова пробуждалось желание. Что было совершенно неприемлемо.

Дойдя до двери между спальнями, он подвинул Ванессу так, чтобы можно было повернуть ручку. Она пробормотала нечто неразборчивое и прижалась к его шее. Это возбудило его еще больше. Она выглядела еще очаровательнее, чем раньше, если такое вообще было возможно. Когда он нес ее в свою холодную комнату, с ее волосами, рассыпавшимися по его руке, с длинными ресницами, похожими на бахрому на женской шали, и сосками, выделявшимися на фоне льняной ночной рубашки, больше всего на свете ему хотелось снова заняться с ней любовью.

Шеридан отругал себя за такие мысли. Когда ее теплое дыхание касалось его кожи, она казалась оранжерейной розой, а он вел себя как коварный соблазнитель, который хотел сорвать все ее лепестки.

– Позволь мне, – сказала мать у него за спиной и поспешила откинуть одеяло.

Уложив Ванессу на свою кровать, он повернулся, чтобы укрыть ее одеялом.

Когда он задержался, стоя у кровати и пожирая ее глазами, герцогиня сказала:

– Сейчас она спит. Тебе лучше сегодня оставить ее в покое.