Книга Алое небо над Гавайями, страница 97 – Сара Акерман

Он не просто запомнил, что она любит птиц, — он пригласил ее на свидание в место гнездования редкой птицы. Ей захотелось расцеловать его за это.

— Это правда?

— Сейчас увидите.

Он высматривал птиц на горизонте, а она украдкой разглядывала его профиль. Квадратная челюсть, маленькая ямочка на подбородке, загорелая оливковая кожа… Он был гаоле, но очень загорелым гаоле, не то что некоторые белые с материка, которые через пять минут на солнце становились красными, как раки.

Он повернулсяи заметил, что она на него смотрит.

— Остров совсем не похож на Вайоминг, но в некоторых местах очень напоминает мои родные края. Широкие просторы, суровая природа. Эти места не для слабых духом.

Он был прав.

— Это нетипичные Гавайи, вы правы. Сюда притягивает людей твердых характером и независимых. Таких, как Джаггар, дядя Тео и мой отец. Не говоря уже о японских фермерах.

Грант глотнул пива.

— С этими японцами мы столкнулись с настоящей проблемой.

Лана напряглась.

— Почему вы так говорите?

— Они в десять раз превосходят нас числом, и я не знаю, кому из них можно доверять, а кому нет.

— А вам удалось доказать, что среди них есть японские шпионы? — спросила она.

— Я не могу вам ответить.

Шея у нее запылала, но как ей ни хотелось закончить этот разговор, ей также хотелось увидеть фаэтонов и хорошо провести время с Грантом.

— Скажу одно: постарайтесь видеть в них людей, а не коллективного врага. Мои знакомые японцы — добрейшие, трудолюбивые и честнейшие люди.

Грант откусил кусочек крекера, и масло капнуло ему на подбородок. Он прожевал сардину. Задумался. Проглотил кусок.

— Вы сказали «скажу одно», а сказали две вещи, — наконец произнес он с улыбкой.

— Это касается и немецких иммигрантов, — добавила она.

— А это уже три.

Но она не могла остановиться.

— Пообещайте, что хотя бы попробуете. Поговорите с ними. Выслушайте их. Ради меня.

Он повернулся к ней.

— Ради вас я сделаю что угодно.

Слова подняли бурю в ее сердце. Что за человек так говорит? Никто из ее прежних мужчин не говорил ей такие слова. Хотя их было всего двое: Алика и Бак. Алика был «до», а Бак «после». Всю свою жизнь она делила на «до» и «после».

— Мне очень приятно это слышать, — сказала она и вдруг усиленно принялась изучать подол своей юбки.

— Не двигайтесь, — сказал он.

— Что?

— К нам летит птица.

Лана медленно подняла голову. Всего метрах в семи впереди в воздушном потоке покачивался коаэкеа — фаэтон, белый с черными полосами на крыльях и длинными белыми хвостовыми перьями. Ей захотелось вытянуть руку и потрогать эти мягкие перья. Птица парила на фоне неба цвета мандаринов.

Мир сузился, и остался лишь этот момент во времени. Когда волшебство разрушилось и птица нырнула вниз, скрывшись из виду, Лана подумала о Моти ио том, что он говорил. Жизнь — всего лишь череда моментов, которые нанизываются друг на друга, как бусины на нитку, и один не важнее другого.Ей еще предстояло осмыслить эту философию, ведь текущий момент казался очень важным.

Из вежливости она откусила кусочек крекера с сардиной и запила пивом. С усилием подавила рвотный рефлекс.

— А вы знали, что их считают морскими птицами?

— Фаэтонов?

Она кивнула.

— Они способны летать на очень дальние расстояния, а еще они — превосходные рыбаки. У них перепончатые лапы и водоотталкивающие перья.