Книга Алое небо над Гавайями, страница 100 – Сара Акерман

Он помолчал немного.

— В целях идентификации.

Она представила маленькие ручки Коко с обкусанными ногтями и мягкие ладони Мари. При мысли, что все настолько плохо, что приходится брать отпечатки пальцев у детей, по спине пробежал холодок.

— Мы придем.

Остаток пути они молчали. А когда приехали, она потянулась к ручке, но он ее остановил.

— Послушай, Лана, я должен сбросить груз с души. В эти дни я приходил к тебе домой под предлогом, что мне нужно загнать лошадей. Но на самом деле хотел увидеться с тобой.

Хоть одному из них хватило смелости во всем признаться!

Он продолжал:

— И то, что случилось там, на утесе, — я это не планировал. Возможно, ты этого не знаешь, но трудно понять, что у тебя на уме. Хотя я старался. Поэтому если я перешел черту, пожалуйста, скажи.

— Ты не перешел черту.

Она готова была поклясться, что он улыбнулся, хотя было слишком темно и воздух в кабине вдруг накалился. Без лишних слов Грант вышел из машины и пошел открывать ей дверь. Она вышла и повернулась к нему. Лицо обдал холодный ветерок. В этот раз он раздвинул ногой ее бедра. Она не слышала ничего, кроме биения его сердца и слабого гула внутри. Ее руки цеплялись за его спину, твердую, как каменная опорная стена ее дома. Его губы прижались к ее губам.

Так вот оно какое, желание.

С Аликой, который был ее другом, они сошлись из подросткового любопытства, обернувшегося кувырканием в постели. Когда она забеременела, все рухнуло. Бак возник в ее жизни в минуту максимальной уязвимости, когда ей нужен был спаситель. Он был внимателен, безопасен и богат. А главное, помог ей обо всем забыть хотя бы на время. Теперь она надеялась, что с Грантом ее свело не просто одиночество.

Что-то подсказывало, что их объединяет нечто большее. Никогда еще ни один мужчина не занимал ее мысли целиком и полностью, как было сейчас. Она готовила омлет и думала, что он ест на завтрак. Гуляла и представляла, как он едет навстречу, обхватив коня мускулистыминогами. В утренней полудреме ей снился его рельефный живот. Он прокрался в ее мысли, захватил их, и сопротивляться она не могла.

Он поцеловал ее крепче, оторвав руку от талии и проведя линию от пупка к груди и вдоль левой и правой ключицы. Она открыла глаза и стала считать звезды, чтобы не потерять рассудок.

Он отстранился.

— Черт, женщина!

— Мне пора возвращаться. Не хочу, чтобы девочки волновались.

На самом деле Лана волновалась — места себе не находила. Боялась, что, если его рука скользнет ей под юбку, она ничего не сможет сделать, чтобы его остановить.

— Пообещай мне кое-что, — прошептал он.

— Смотря что.

— Я хотел бы провести с тобой побольше времени наедине, чтобы никому из нас не надо было никуда бежать. Это возможно? — спросил он.

При мысли о целом дне наедине с ним у нее закружилась голова.

— Конечно, — ответила она.

По радио передали, что всем выдадут удостоверения нового образца и те, кто не явится их получать, будут арестованы. Старики, взрослые, дети; японцы, китайцы, филиппинцы, гаоле; за удостоверениями должны были явиться все. Само собой, Моти пойти не мог, но Бенджи — как было поступить ему?

— А мы не можем сказать им, что Бенджи тоже усыновили? — спросила Коко за завтраком.

— Или что у тебя сиротский приют, — предложила Мари.

Лане уже самой казалось, что у нее приют. А что, идея — приют на вулкане. Наверняка на архипелаге есть еще дети, чьи родители попали в тюрьму. Что станет с этими детьми? При мысли об этом Лана испытывала отчаяние.