Книга Алое небо над Гавайями, страница 58 – Сара Акерман

— А может, позвонить сегодня вечером? Ведь в комендантский час они должны быть дома, — предположила Мари.

— Да, но нам самим нельзя выходить в комендантский час. Придется подождать до завтра.

Коко повесила голову, ее плечи задрожали. Лана шагнула к ней, но только и успела, что протянуть руку. Коко развернулась и бросилась бежать вниз по тропинке к выгулу для лошадей. Она была босиком. Юнга тут же бросилась следом.

— Коко, вернись! — закричала Лана.

— С ней такое бывает, — тихо проговорила Мари. — Дома, когда она расстроена, она бежит в поле и сидит в высокой траве или взбирается на старое дерево личи. Иногда сидит там часами.

Лана вспомнила себя в детстве. Она росла без матери, а отец, само собой, не мог полноценно ее заменить. Она находила утешение в крабах и морских птицах. Искала блестящие ракушки каури и голубых угрей в приливных бассейнах на берегу залива. Океан забирал все ее заботы и тревоги. В солнечные дни она лежала под кокосовой пальмой и любовалась меняющими форму облаками. Те напоминали китов, драконов и волны. Иногда она лежала так часами, а после в мире снова восстанавливалось равновесие.

— Я просто не хочу, чтобы онаубежала слишком далеко от дома и заблудилась, — сказала Лана.

— Она найдет себе укромный уголок и спрячется там. Дайте ей побыть одной, — ответила Мари.

Хорошо хоть кто-то из них знал, что делать. Моти читал у камина с чашкой горячего чая в руке. Жизнь вернулась в его тщедушное тельце. Лана занялась обедом; ей хотелось, чтобы он немного поправился. На сковородке шкворчали толстые ломти бекона; рядом она обжаривала рис со сладким перцем, нарезанным зеленым луком и яйцами. Она надеялась, что миссис Кано или Айрис подскажут, где раздобыть кур: яиц у нее осталось всего шесть штук.

После обеда Мари предложила помочь Бенджи достроить стену. В присутствии девушки парень терял дар речи, но та, кажется, этого не замечала. Лана выдала им гвозди, и взяв с собой кусок хлеба, намазанный арахисовым маслом, отправилась искать Коко.

Буйволиная трава на лугу совсем засохла, и Лана пошла по тропинке, радуясь солнышку, гревшему плечи. Перед глазами то и дело вспыхивали маленькие красные пятнышки и жужжали крылья. Сложись ее жизнь иначе, Лана, возможно, и стала бы вулканологом, а еще орнитологом. Больше всего на свете она любила крылья и лаву, и, к счастью, здесь, на вулкане, ни в первом, ни во втором не было недостатка. Скрип и стоны деревьев и запах свежей листвы стерли тревоги о внешнем мире и его бедах, пусть ненадолго.

У конюшни — хотя это было громкое название, постройка скорее напоминала гигантский сарай — Коко она не увидела. Но заметила под крышей свежий навоз и учуяла запах лошади, которая явно побывала здесь недавно. Она тут же вспомнила майора Бейли. В военной форме, застегнутой на все пуговицы, тот казался пугающе привлекательным, но в джинсах и на лошади — о, это было совсем другое дело! Она пошла дальше, погрузившись в свои мечтания, миновала место выгула лошадей и очутилась на поляне.

За поворотом под высокой тсугой растянулась Юнга, а Коко сидела на заборе и гладила вороную лошадь. Лана спряталась за деревом и немного понаблюдала за ними. Губы Коко шевелились; она качала головой и, кажется, разговаривала с животным. Та же стояла совершенно неподвижно и лишь иногда подергивала ушами и хвостом. Лана принесла Коко обед, но теперь не знала, стоит ли прерывать общение девочки и лошади. Коко несколько раз наклонилась и обняла лошадку за шею. Та ей позволила.