Книга Алое небо над Гавайями, страница 135 – Сара Акерман

Тетушка встала и велела девочкам набрать цветущей додонеи, что росла чуть дальше вдоль тропинки. Она показала веточку нежных красноватых листьев и отправила девочек прочь.

Когда они ушли на достаточное расстояние, Тетушка произнесла:

— Пора тебе узнать.

Она сидела так близко, что Лана чувствовала ее дыхание, пахнущее сырой землей.

— Что узнать?

Тетушка потянулась и взяла ее за руку.

— Твоя бабушка — моя сестра.

Лана замерла. С кратера налетел прохладный ветерок. Она всегда считала себя человеком, наделенным инстинктивным знанием, но сейчасощущала себя невероятной невеждой. Она вспомнила свое детство на вулкане и якобы случайные встречи с Тетушкой, ее пристальные взгляды. Казалось, она всегда подстерегала ее за поворотом и, прячась за стволом охиа, всегда готова была посоветовать, как принято и не принято вести себя на вулкане и в жизни. Что же Лана чувствовала сейчас — удивление, предательство или смесь этих двух чувств? Что бы это ни было, она покраснела до самой шеи.

— И вы всегда это знали?

Тетушкина ладонь потеплела.

— Всегда.

Гнев всколыхнулся внутри.

— А мне почему никто не сказал?

— Так никто и не знал. Я уехала с острова Кауаи в шестнадцать лет, улетела в Новую Зеландию и некоторое время жила там. А когда вернулась, поняла, что должна остаться здесь, в Килауэа. Иногда я писала Анухее — так звали твою бабушку — и позвонила ей, узнав, что твоя мать умерла. Она все мне рассказала: они во всем винили Джека и оттолкнули его, а он запретил им с тобой видеться. Она попросила меня присматривать за тобой.

Вина. Что за бесполезная эмоция! Обвинения еще никому не помогли, не решили ни одну мировую проблему. Бедный Джек принял на себя всю силу жестоких и суровых обвинений, а потом к ним добавились обвинения от Ланы. Все вокруг застряли в прошлом, и только Джек пытался смотреть в будущее. Теперь она это понимала.

Лане хотелось убежать, но в то же время она понимала, что должна узнать правду.

— А как вы узнали, что моя мама умерла?

Тетушка закрыла глаза и крепко сжала ее руку. Ее скрюченные мозолистые пальцы были на удивление сильными и теплыми.

— Я услышала ее последние слова.

Лана считала эти слова своими. Они принадлежали ей и Джеку, и никому больше.

— Не верю, — сказала она.

— Своих детей у меня не было, а мама твоя меня навещала, приносила плоды пассифлоры, сушеное манго и мед. Когда она приходила, мы говорили по несколько часов. Нечасто, но у нас была связь. Она была воплощением красоты, добра и благости — алоха^[57].

Тетушка по-прежнему крепко держала ее за руку.

— Так что это были за слова? — спросила Лана.

— Ты и сама знаешь.

— Скажи, — почти шепотом произнесла Лана.

Тетушка открыла глаза и испустила долгий протяжный вздох.

— «Я — твоя ха», — вот что она сказала Джеку перед тем, как уйти на другую сторону.

Она взглянула на Лану своимиведьминскими глазами: один был голубым, как море, другой — карим, как земля. Как она узнала? Лана сморгнула слезы. Тетушка все еще не отпускала ее. Лана поняла, что даже если постарается, не сможет отдернуть руку. Слишком многое их связывало.

— А почему вы раньше мне не рассказали, когда я была моложе? Джек бы понял.

— Я понимала глубину его потери. Иногда душа лишается всего, и это важно понимать. Важно знать, когда нужно бороться, а когда нужно отступить и дождаться нужного времени. У Джека осталась одна лишь ты, и я не хотела вмешиваться, — сказала Тетушка.