Книга Алое небо над Гавайями, страница 137 – Сара Акерман

Теперь это воспоминание тянуло за струны души; ее охватила меланхолия, и в горле застрял комок. А потом настал момент, когда она поняла, что не может больше игнорировать этот зов и тоску по детству, и подумала: «Будь что будет. Пусть они не увидят свечение, но небудут и слоняться по дому, предаваясь тягостным мыслям». Девочки и Бенджи возились на кухне, готовили ужин, и тут Лана объявила:

— Так, ребята, меняем планы. Отложите все дела. Оденьтесь потеплее и соберите все одеяла. Мы с вами прокатимся.

— Я никуда ехать не хочу, — сказала Коко.

— Я тоже, — сказала Мари.

Уступить было бы легко. У нее не осталось сил спорить, но, если бы они остались дома, она бы задохнулась. Терпение покинуло ее окончательно.

— Ну и что? — сказала она. — Мы едем.

Коко швырнула на пол деревянную ложку, и ошметки сладкого картофеля разлетелись по всему полу.

— Нет! Ты нас не заставишь!

Тут же подбежала Юнга и принялась слизывать картошку с пола.

Бенджи вскочил.

— Пойду собираться.

Лана задрожала; казалось, вся боль, страх и отчаяние последних недель дали о себе знать. И вдобавок ко всему признания Тетушки… Ей казалось, что внутри нее вот-вот начнется землетрясение, и она лопнет по швам.

Она заговорила тише.

— Идите и собирайтесь. Я знаю, что вы не так хотели провести Рождество, но других вариантов у вас нет.

Видимо, ее тон напугал девочек, и те ушли в свою комнату без лишних слов. Лана надела две куртки, взяла шерстяную шапочку и пошла заводить пикап. Солнце скрылось за горой, но еще не стемнело.

Бенджи сел в кузов, а вот девочки сомневались: то ли ехать в теплой кабине с хмурой Ланой, то ли наслаждаться свободой, но в холодном кузове. Юнга уже запрыгнула в кабину и весело махала хвостом. В итоге девочки предпочли свободу, и Лана не возражала: ей нужно было упорядочить мысли. Она радовалась одиночеству, ведь только в пикапе она могла побыть одна.

Путь к тропе, ведущей на вершину Мауна-Лоа, пролегал мимо военного лагеря. Казалось, машина сразу потяжелела. Там, за колючей проволокой, находилась половина их сердец. Как бы они ни притворялись, что жизнь продолжается, эту ужасную правду не изменить. Слезы заструились по щекам. Она нажала на газ и помчалась вперед.

На дороге на вершину скорость пришлось сбросить. Им предстояло проехать почти восемнадцать километров по извилистой горной дороге с опасными поворотами. Учитывая, что бензин теперь выдавали по талонам и ехать с включенными фарами после захода солнца было запрещено, идея отправиться на гору была не самой умной, но Лане было все равно. Ониминовали густые акациевые леса и поросшие редким кустарником пустоши, где над ущельями парили ястребы. Дети сбились в одну кучу, пытаясь согреться. Лана опустила окно, и в лицо ударил ледяной ветер. Пожалуй, ей стоило остановиться.

— Вы там как, в порядке? — крикнула она.

Они кивнули.

С наступлением сумерек они проделали половину пути. Лана и не помнила дорогу. Все ее мысли были о Тетушке. Лана. Тетушка была не просто ее родственницей — их даже звали одинаково. Это казалось невероятным. «Лана» в гавайском значило «плывущая», «спокойная, как безветренное море». Но сейчас Лана казалась себе морем, где бушевал жестокий шторм.

Знал ли Джек о Тетушке? Знал ли, что Лану назвали в ее честь? Несмотря на всю несправедливость происходящего, Лана ощутила тепло и радость. Тетушка — часть ее семьи.