Книга Алое небо над Гавайями, страница 129 – Сара Акерман

Они прошли вслед за ней на кухню, и Мари включила радио, хоть и слишком громко. Нашла станцию, где передавали рождественские песни, и вскоре они уже пританцовывали и подпевали — кто в ноты, кто мимо нот. Бенджи за завтраком по большей части молчал, но предложил научить девочек складывать зверушек-оригами для рождественской елки. У Ланы осталось немного упаковочной бумаги из лавки Кано, и она отдала ее детям.

Пока они играли, Лана сидела на крыльце и вспоминала прошлогоднее Рождество. Роскошную подсветку в центре Гонолулу. Они с Баком пошли на прием во дворец Вашингтона — резиденцию губернатора. Созвали всех с громкими фамилиями. Лана пыталась радоваться празднику, но внутри было пусто, как в бамбуковом стебле. Рождество в последнее время давалось ей тяжело: без детей некому было разворачивать подарки под елкой, не для кого вешать чулки над камином.

Все женщины ее возраста были поглощены материнскими хлопотами, а Лану поглотило отчаяние. Кто-то из этих женщин ее жалел, другие не понимали, в чем дело, и все спрашивали, когда же у них с Баком будут детишки, или, того хуже, говорили, что она станет прекраснойматерью и ей обязательно нужно завести детей. Она ненавидела эти разговоры.

Лана с Баком хорошо умели притворяться, но некоторые признаки распада их брака уже нельзя было скрывать. Между ними не осталось никакой нежности, они ссорились и ничего друг к другу не испытывали. У всего есть точка насыщения, по достижении которой перемены уже не остановить. Отец говорил это о науке, но к браку эти слова тоже были применимы.

Теперь же у нее был полон дом детей. В окно доносились звуки их голосов и смешивались с жужжанием пчел. Она заглянула в дом и увидела, как они развешивают кривенькие фигурки-оригами на елке. Кажется, среди них были лошадка, собака и утка; сложно было разглядеть. Но эти игрушки согрели и расцветили безрадостный день. Странное свойство было у этого мира: то, в чем больше всего нуждаешься, появлялось в самый неожиданный момент.

После обеда Лана завернула подарки в тайной комнате, настрого запретив детям туда спускаться. Потом они вместе покормили и напоили лошадей и принялись украшать праздничный стол. Мари показала, как плести венки из можжевельника и араукарии, и они украсили их ярко-красными цветами охиа лехуа и додонеи^[55].

Они нарезали бумагу и сделали открытки для родителей девочек и Моти. Коко захотела сделать открытку и Гранту и нарисовала на ней фиолетовых лошадок, скачущих по ручьям расплавленной лавы. В небе на рисунке темнела зигзагообразная линия.

— Что это? — спросила Лана.

— Трещина в небе.

— Я ее пока не видела. Она сейчас там?

— Да, но ее не видно за облаками. — Коко посмотрела на нее, задумчиво нахмурилась. — Я вот что подумала. Санта-Клаус, наверно, через эту трещину к нам и прилетает!

— Вполне возможно. Блестящая идея, Коко! — сказала Лана.

Проникшись всеобщим желанием делать подарки, она тоже нарисовала Гранту открытку. Идея, что рисовать, пришла сразу: белохвостого фаэтона, парящего над кратером. Рисовать было легко, а вот со словами возникла заминка. Ничто не шло в голову. Она начинала писать и останавливалась по меньшей мере двадцать раз.