Книга Алое небо над Гавайями, страница 112 – Сара Акерман

— Вы только посмотрите: заснул за вашим столом! Дамы, простите, но я, пожалуй, пойду, пока ноги меня держат, — сказал он.

Лана проводила его на улицу и, к удивлению своему, увидела молнию, вспыхнувшую над Мауна-Лоа. Было трудно отличить надвигающиеся сумерки от грозовых туч — пепельных, угольных и чернильных. Грант шел медленно, как восьмидесятилетний старик. Лана даже решила, что без ее помощи он в седло не сядет, но ему удалось.

Даже в таком состоянии он согнал лошадей меньше чем за полминуты, пронесся мимо, наклонился и на скаку поцеловал ее в макушку.

— Спокойной ночи, мой прекрасный сон, — пробормотал он.

Когда он уехал, она бросилась в дом, не обращая внимания на замерзшие босые ноги. Коко и Мари сидели за столом напротив друг друга. Ни та, ни другая не притронулись к лимонаду.

— Вы что-то подмешали в лимонад? — выпалила Лана.

Коко съежилась.

— Нет.

Мари бросилась защищать сестру.

— Коко в последнее время плохо спит. Да и я тоже. Она просыпается, потому что ей снятся кошмары, потом я тоже просыпаюсь, и никто не может уснуть. Может, ты думала об этом, когда смешивала лимонад? Хотела наконец выспаться? — спросила она Коко.

— Может быть, — ответила та.

Лана позвала спрятавшегося в тайной комнате Моти и вернулась к столу. Она злилась.

— Уже второй раз бедный Грант попадает под влияние еды или питья, которыми мы его потчуем. Он скоро решит, что мы травим его нарочно. И о чем ты думала, Коко, приглашая его в дом, когда тут Моти?

Коко сидела ссутулившись и угрюмо смотрела на огонь. Влажность воздуха внезапно повысилась, и ее волосы закудрявились еще сильнее.

— Я хочу с ним подружиться. Тогда он по-доброму отнесется к нашим родителям.

У Ланы все внутри перевернулось.

— А ты когда собиралась ему сказать? — спросила Мари.

— Как раз когда Коко позвала его в дом! Пойду к нему завтра и раз и навсегда все проясню.

Вдруг раскат грома сотряс весь дом. Они подскочили, а Юнга забилась под стол. В воздухе разлился привкус металла и неопределенности. Лана подумала о Гранте, о том, как он сейчас возвращается с лошадьми. Гроза несла с собой перемены. Перемены настроения, обстоятельств и чувств.

— Главное — не пейте лимонад, — посоветовала всем Лана.

Но проворочавшись без сна целый час, она прокралась на кухню и налила себе целый стакан. Лимонад оказался кислее, чем она помнила, с легким привкусом меда и разбитого сердца. Она легла под одеяло, снова увидела вспышку молнии и забылась беспробудным сном.

Утром она выглянула в окно. Небо заволокли дождевые облака, из водостоков лилась вода, деревья отяжелели, с листьев капала вода. Все вокруг напиталось влагой. Мир словно погрузился под воду. Лана нырнула под одеяло, полежала рядом с посапывающей Юнгой, оделась и на цыпочках вышла из дома.

Вчера миссис Кано сказала, что утром они будут печь сдобный хлеб, и Лана решила удивить домашних гренками с сиропом из ягод охело. Но сдоба миссис Кано пользовалась популярностью, и чтобы раздобыть буханку, надо было встать очень рано. К приезду Ланы осталась всего одна. Она вернула миссис Кано чернильную подушечку, села за печатную машинку в подсобке и аккуратно заполнила удостоверения Моти и Бенджи, а потом купила сдобу, свежих яиц и масла.

— Хило вчера обстрелять с японской подлодки, ты слышать? — Голос миссис Кано напоминал скрип ржавых петель. Она сидела за прилавком и колола орехи макадамии.