Книга Алое небо над Гавайями, страница 109 – Сара Акерман

— Трудолюбивый парнишка.

— Да.

— В такие времена хорошо иметь такого помощника, и если ты ему доверяешь, я тоже, — ответил он.

Лана улыбнулась.

Ей было трудно представить Гранта в другом месте и в другой жизни. Она хотела знать о нем все мельчайшие подробности: кого он любил, кто любил его. Кем бы ни были его близкие, они наверняка переживали из-за того, что он находился здесь, на Гавайях.

Следующий час они рыли ямы и устанавливали опоры. Она давно не видела Коко и Мари такими счастливыми, а Бенджи вырыл три ямы за то же время, за которое Лана успела выкопать всего одну. Лошади жевали травку, казалось, не замечая сидевших на их спинах всадников. Коко с ними разговаривала, и до Ланы иногда доносились обрывки фраз: «меня зовут Коко… люблю лошадок… лучшие друзья… война… в безопасности».

Грант облокотился на лопату и понаблюдал за ней.

— Какая интересная девочка! Видишь, как спокойно рядом с ней ведут себя лошади? Им нравится, что она с ними разговаривает.

— Одному богу известно, что у нее на уме. Но согласна: она удивительная девочка.

— Она всегда была такая?

В рот Ланы залетела букашка, и она закашлялась.

— С самого рождения, — ответила она.

«Скажи ему!» — велел внутренний голос. Она взглянула на Коко и Мари, на Охело с опухшим коленом, затем снова на Гранта — тот закатил рукава и раскручивал колючую проволоку. По его шее стекал пот, воротник рубашки промок. Он был полностью сосредоточен. Нет, пожалуй, она скажет ему перед уходом, когда они останутся наедине.

— Какие планы на Рождество? — спросил он.

— О Рождестве и думать не хочется. Но с детьми это невозможно. Мы срубили дерево и сделали игрушки своими руками, но Коко боится, что Санта испугается японцев и не прилетитк нам.

Он прищурился и посмотрел на солнце.

— Но ты же убедила ее, что он обязательно придет?

— Да. Но где я возьму подарки?

— Хмм… Я что-нибудь придумаю.

Они продолжили работать. Грант с Бенджи таскали доски, которые Лана не могла даже сдвинуть с места. Грант засучил рукава, обнажив руки с набухшими венами. Он был совсем не похож на мужчин из Гонолулу, проводивших почти все время за столом, перекладывая бумажки. Грант был из тех, с кем чувствуешь себя за каменной стеной, когда придет беда.

Когда установили последнюю опору и прибили гвоздями колючую проволоку, Лана наконец оглянулась. Коко слезла с лошади и сидела в дальнем конце пастбища рядом с большим камнем, гладким и блестящим. Лана присмотрелась, растерявшись и не понимая, что у нее перед глазами.

Она указала в ту сторону:

— Это Охело? Она лежит?

Грант обернулся. Они стали наблюдать. Коко ходила рядом с лошадью взад-вперед, гладила ее круп, потом снова возвращалась к голове.

— Вот это да! — ахнул Грант.

— Лошади почти никогда не ложатся. С Охело все в порядке? — спросил Бенджи.

— Вроде да. Была у меня одна лошадка, любила вот так позагорать. Ей только дай поваляться на травке, понежиться, как пухлому малышу.

Они подошли к Мари; та стояла в тени, прислонившись к небольшому эвкалиптовому дереву. Рядом растянулась Юнга.

— Видите? Коко опять за свое взялась, заводит дружбу со зверями, — сказала она.

Коко заметила их и помахала.

Грант сказал:

— Я приготовил мазь для колена Охело. Если не поможет, попробую забинтовать его, когда она ко мне привыкнет. Стойте на месте.