Книга Алое небо над Гавайями, страница 111 – Сара Акерман

Будь то обычный день в обычной жизни, она бы пригласила Гранта на ужин, согрелась бы с ним перед камином с потрескивающими поленьями, налила бы сидра и угостила горячей едой. Может, даже поцеловала бы. Но не сегодня. Она уже хотела сказать девочкам, чтобы шли в дом, так как им с Грантом нужно поговорить наедине, когда Коко произнесла:

— Хотите посмотреть нашу елку? Мы сегодня начали ее украшать.

— Конечно, но…

Лана вмешалась.

— Тебе разве не надо возвращаться в лагерь?

Грант пожал плечами.

— Несколько минут у меня есть. С удовольствием посмотрю.

Если у Моти есть хоть капля здравого смысла, он спрячется… Лана попыталась вспомнить, открыта ли дверь в тайную комнату.

Бенджи повернулся к дому и побежал, крикнув через плечо:

— Мне нужно в туалет! Простите!

— Привяжем лошадей? — обратилась Лана к Гранту, подходя к Леди и поглаживая ее по крупу.

— Они никуда не денутся, — ответил он.

Стараясь оттянуть время, Лана села на нижнюю ступеньку и принялась расшнуровывать ботинки. Жители материка никогда не понимали, почему гавайцы перед входом в дом снимают обувь, но Грант последовал ее примеру, не говоря ни слова. Он сел рядом, их бедра соприкоснулись. Воздух сгустился и стал как сладкий сироп, когда она поднялась по ступеням. Коко стояла наверху с виноватым лицом: видимо, только что поняла свою ошибку. Мари встала на пороге, словно охраняя вход, но когда они подошли, медленно открыла дверь.

Внутри в камине пылал огонь, а перед ним стоял Бенджи с мехами и раздувал его. Моти только что был в комнате, он оставил после себя след в воздухе; Лана это почувствовала.

Если Грант и заметил ревевший в камине огонь, то ничего не сказал. Он подошел к елке и восхитился самодельными игрушками. Лана тем временем улизнула в кухню. Слава богу, дверь кладовой была закрыта. Она достала кувшин с лимонадом, который они сделали с утра, и вынесла на стол у камина. Подслащенный медом вместо сахара,лимонад был таким кислым, что морщился нос, но все же приятным и хорошо освежал после жаркого напряженного дня.

Коко спросила Гранта:

— А вы знаете, что Юнга вас очень полюбила?

Он поднял бровь.

— Это она тебе сказала?

— Я просто знаю.

Он потянулся и почесал Юнгу за ухом.

— Она мне тоже очень полюбилась. Удивительная собака и очень смелая. Передашь ей, что я это сказал?

Коко улыбнулась и как ни в чем не бывало произнесла:

— Как думаете, можно будет взять ее и сходить в лагерь?

Лана резко посмотрела на нее.

— Коко, это не такой лагерь, помнишь, я тебе говорила?

Грант залпом выпил лимонад. Больше никто пока не сделал ни глоточка. Через несколько секунд он вдруг зевнул, часто заморгал и потер глаза. Присел на скамью и облокотился о стол.

— Что-то спать захотелось.

— Наверно, разморило от камина, — сказала Лана.

Он закрыл глаза.

— И день был долгий.

— Хочешь, отвезу тебя обратно? — спросила Лана.

— Нет, мне надо вернуть лошадей. В тот раз бригадир рассердился, что я оставил Леди у вас.

Грант наклонился и уронил голову на стол. Он выглядел таким безмятежным и, казалось, мог бы проспать на столе всю ночь. У Ланы вспотели ладони. Она попыталась вспомнить, как они готовили лимонад. Лимоны выжимали они с Мари, Коко подмешала мед — тот самый темно-красный, от которого лимонад окрасился почти в коричневый цвет.

Нога Гранта дернулась во сне, он вздрогнул и очнулся.