Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
– Я, наверное, самый низкий человек на свете… Я никому не нужен, ни себе, ни другим. Лучше всего покончить с этим раз и навсегда! – говорил он, но в то же время думал, что этими мыслями угрожает Маджиде. Постепенно он начал шептать: – Ты права, Маджиде… Побыв с Бедри, ощутив его привязывающую дружбу и заботу, я на миг забыл, кто я. Он пытался доказать мне, что я не совсем пропащий, и я почти поверил. Но теперь вижу – все это иллюзии! Человек таков, каков он есть. Ты права… Может, я из одного теста с этой злобной, ворчливой сестрой Бедри, Медихой… Нам с тобой нужно расстаться. Я еще немного поношу в себе своего внутреннего дьявола, а потом положу конец всему. Зачем мне тянуть тебя за собой? Мы слишком разные, это очевидно… И все же, несмотря на эти различия, я люблю тебя как безумный. Наверное, это тоже игра моего дьявола… Все становится только хуже. Сегодня произошли вещи, которых я никогда не делал и даже не мог представить. Я не тот, кто может лежать рядом с тобой и говорить, как настоящий человек… О Маджиде, ты уже вынесла мне приговор, не зная всего. То, что ты видела сегодня, – ничто. Я даже отчасти оправдан, потому что ненавидел себя и, не в силах вынести это, хотел видеть всех такими же отвратительными, как я. Дорогая… Если бы ты знала, что я натворил… Может, ты бы еще больше рассердилась. Может, сбежала бы от меня. А может, пожалела бы… Посмотри на меня. Разве я не жалок? Маджиде невольно повернула голову. Ее муж выглядел так, словно израсходовал последние силы – изможденный, несчастный. Она вспомнила, что с момента его прихода заметила в нем странность, но ни разу не спросила: «Что с тобой?» Всю ночь она думала лишь о своих страданиях, не обращая внимания на мужа, который, очевидно, терзался своими бедами. Но вместо жалости в ней проснулось нечто, похожее на любопытство. – Почему ты не рассказал? Почему до сих пор молчишь? Месяцами ты что-то скрывал от меня… Ты делаешь все, чтобы отдалить меня от себя. Скажи, что случилось сегодня? Омер замолчал, собираясь с мыслями. Его лицо покраснело, даже лежа. Маджиде смотрела ему в глаза с любопытством и зарождающимся чувством жалости. Он резко сел, явно стараясь держаться от нее подальше, прислонился спиной к стене и медленно, отчетливо произнес: – Сегодня я угрозами вынудил нашего кассира Хафиза-эфенди дать мне двести пятьдесят лир. Маджиде, не шевелясь, смотрела на него. Ее лицо выражало желание узнать незнакомца. Она щурила глаза, и ее длинные ресницы казались гуще и темнее. Омер, испугавшись ее реакции, наклонился к ней: – Если хочешь, я ничего не буду рассказывать… Хочешь, я встану, оденусь и уйду, оставлю тебя в покое? Или отвернусь и засну? Как скажешь! Он говорил как человек все знающий и решивший. Маджиде протянула руки, взяла его за ладони и мягко уложила рядом. Тихим голосом она сказала: – Рассказывай. Разве не мне ты должен все рассказать первой? Кто, кроме меня, выслушает тебя так, как я? Кто разделит твои печали? Омер помолчал, собирая в голове события дня, затем медленно шепотом начал: – Ты знаешь, как мне было тяжело. Но, пожалуй, самым трудным было скрывать это от тебя. Не подумай, я не обвиняю тебя в том, что сделал. Все, что я натворил, – на моей совести, из-за моей собственной низости. Это нельзя оправдать… Месяцы денежных трудностей сводили меня с ума. На улице, в офисе, сидя или бродя, я все время думал: почему мы так страдаем? Я не находил разумного ответа. Проходя по мосту, видя людей с покупками, я спрашивал себя: «Чего тебе не хватает? Почему ты не можешь принести что-то домой? Почему все, что у тебя есть, – это долги и несбыточные мечты?» Может, это не так ужасно… Может, многие из тех, кого я вижу, в таком же или похожем положении. Но мой разум, как увеличительное стекло, раздувает все до огромных размеров. Мысли, как масляное пятно на шерстяной ткани, незаметно расползаются, растут… Я не мог думать о чем-то другом. В это время Нихат начал меня донимать. Он говорил, что им нужны деньги для каких-то сомнительных дел, и упомянул нашего кассира. Мне было все равно, сколько денег нужно Нихату, я не обратил на это внимания. Но мысль о кассире застряла в голове. Сначала я не воспринимал ее всерьез, но незаметно эта идея, как запасной план, укоренилась в моем сознании. В здравом уме я считал такую подлость стыдом, даже преступлением. Но мой разум, отчаянно ищущий выход и натыкающийся на стены невозможного, в последний момент цеплялся за эту мысль, спасая себя от отчаяния. Возможно, тут сыграла роль старая привычка. В холостые годы в трудные времена я обращался к кассиру. Конечно, совсем иначе… Его доброта и щедрость всегда спасали меня от полного отчаяния. Теперь он делал то же, но как все изменилось! И все же, клянусь, я никогда не думал, что дойду до того, чтобы угрожать ему и требовать деньги. Я считал это лишь вероятностью… Но сегодня утром, придя в офис, я вдруг решился. «Что будет? Пойду и прямо потребую денег! Разве я хуже его шалопая-зятя?» – подумал я. Откуда взялась эта наглость, не знаю. Как только я вошел в офис, это намерение уже ждало меня. Вот и все… Какой-то дьявол направлял мою волю. Несколько раз я подходил к двери кассира, но не решался войти. Наконец служащий сказал: «Хафиз-бей в кабинете!» – и я больше не мог медлить. О Маджиде, если бы ты видела этого беднягу! Представь, он месяцами жил в постоянной тревоге, в мучениях. Я рассказывал тебе пару месяцев назад, кажется, в день нашей свадьбы… |