Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
В первый момент Маджиде ничего не могла вспомнить и лишь слабо улыбнулась, закрыв глаза. Мадам, собрав несколько бутылочек, которыми пользовалась, слегка кивнула и вышла из комнаты. Супруги, погруженные во внезапную тишину, несколько минут смотрели друг на друга. Время приближалось к полуночи, уличный шум затих. Прохладный ветерок шевелил тяжелые пыльные шторы открытого окна. Омер сказал: – Ты замерзнешь… Давай я помогу тебе раздеться и уложу под одеяло! С необыкновенной осторожностью он снял с нее платье и чулки. Сам тоже разделся и, не выключая свет, лег рядом. Подложив руку под голову Маджиде, он долго лежал неподвижно. Она смотрела на невидимую точку на стене, а он – на ее лицо. Несмотря на побледневшие щеки и слегка заострившийся подбородок, Маджиде оставалась прекрасной, быть может, даже красивее, чем прежде. Свет абажура окрашивал кончики ее ресниц в красноватый оттенок, а губы порой дрожали, словно от озноба. Наконец она медленно повернула голову к мужу. Первыми ее словами были: – Что ты сделал? Омер не сразу понял, что скрывалось за этими словами, произнесенными шепотом. Спрашивала ли она: «Что ты натворил? Почему? До чего ты меня довел?» – или же: «Ты нашел Бедри?» Второй вариант показался ему проще для ответа. – Я ходил к Бедри, – сказал он. – Увидев его состояние, я по-настоящему устыдился. Только несправедливые нападки могут так сломить человека. И все же он встретил меня по-дружески, словно ничего не произошло. Его лицо ясно показывало, как он хочет простить меня. Когда я все ему объяснил… Не могу сказать, что он согласился со мной, но он пожалел меня… О, Маджиде, если бы ты знала все, ты бы тоже меня пожалела… – Он вдруг прервался. – Кто была та женщина, что пришла после моего ухода? – Его сестра, – ответила Маджиде. – Сестра? Сестра Бедри? Чего она хотела? Маджиде сделала движение, выдающее ее глубокое страдание от воспоминаний о той сцене. Отведя взгляд от Омера, она сказала: – Не знаю… Она говорила, что дружба Бедри с нами и его помощь неправильны, что это вредит их семье… Омер с гневом, искренность которого он сам не мог оценить, воскликнул: – Дура! Какое ей дело? Маджиде невольно отстранилась от него. Ее голос дрожал от едва сдерживаемого возмущения: – Она говорила мне то же, что и ты, только, возможно, еще больше. Если бы я не знала, что ты думаешь так же, это, может, не ранило бы так сильно. Я бы сочла ее больной и невоспитанной. Но то, что ваши взгляды так близки, свело меня с ума. Слушая ее, ее низкие, непостижимые обвинения, я видела перед глазами тебя… Я не посмела ни рассердиться, ни выгнать ее. Какое у меня было право? Разве ты не говорил того же? Сестра Бедри не могла заботиться обо мне больше, чем ты, или знать меня лучше. Я не смогла вымолвить ни слова в ответ. А потом у меня закружилась голова… Кажется, она говорила, что ходила к моим родственникам и узнала, как они обо мне отзывались… Мои колени подкосились… Она не сдержалась и разрыдалась. Она плакала уже во второй раз за вечер. Но на этот раз слезы не текли спокойно и мягко, как прежде. Они лились с гневом, отчаянием и беспомощностью, словно кровь, хлещущая из раны человека, в которого вонзили нож. Омер попытался успокоить ее, проведя рукой по ее мокрым щекам, но Маджиде отвернулась, желая, чтобы ее оставили в покое. Они молчали. Омер дрожащими пальцами перебирал ее волосы. Он был на грани того, чтобы либо разрыдаться, либо выброситься из окна. |