Книга Дьявол внутри нас, страница 88 – Сабахаттин Али

– Вставай! Вставай и беги за ним! Как ты посмел так ранить человека, который не сделал тебе ничего, кроме добра? Иди! Только после этого я смогу с тобой говорить. Найди Бедри и скажи, что жалеешь о содеянном, иначе не смей смотреть мне в глаза! И я тоже не посмотрю на тебя, пока ты этого не сделаешь. Боже мой, Омер! До какой же низости ты можешь опуститься? Я не могла этого представить. От всех, от любых людей, от моих родителей я могла ожидать такого, но не от тебя! Осознаёшь ли ты, что натворил, что наговорил? Хуже ты не мог мне сделать. Я не нахожу слов… Ты поступил ужасно, Омер. Слезы ничего не значат!

Омер поднял голову. Его глаза покраснели. Долго глядя на Маджиде, он встал, положил руки ей на плечи и сказал:

– Пожалуй, ты права. Как я могу жить, подозревая тебя или скорее вас обоих? Твои слова могли бы еще больше усилить мои сомнения, но они доказали, что ты не лжешь. Ты сказала: «Иди, найди Бедри и попроси прощения» – и этим показала, что у вас нет ничего, чего стоило бы бояться или стыдиться. Да, я пойду… Нужно верить, доверять…

Внезапно его настроение снова изменилось. Глаза приняли тот же рассеянный, помутненный вид, что был у него, когда он вошел. Словно корчась от физической боли, он продолжил:

– Но как верить? Как верить другим, если я не верю себе? За один день, за несколько часов я узнал, насколько я низок, увидев свою подлую душу, которую двадцать шесть лет умудрялся скрывать, прямо перед собой, на расстоянии вытянутой руки. Как после этого верить хоть кому-то? Как вы можете требовать этого от меня? Но нужно… Раз ты просишь, я сейчас пойду и буду умолять Бедри. Должен ли каждый быть таким же подлецом, как я? Может, вы другие… Подозревать человека без причины – самое ужасное. Даже если это ошибка, этого нельзя делать. Я иду!

Он бросился к двери, но тут же вернулся. Схватив руки Маджиде, он начал их целовать. Заметив ее слабую, но решительную попытку высвободиться, он посмотрел ей в глаза.

– О нет! – воскликнул он. – Ты делаешь это впервые… И самое страшное, что ты делаешь это неосознанно, от души… Маджиде, я начинаю терять и тебя… И правда, почему бы тебе не уйти? Что тебя держит? Мои прекрасные качества? Мои исключительные достоинства? Мы явно из разных миров. Я только люблю тебя безумно – вот и все. Но теперь? Могу ли я теперь утверждать это? Ты права! Я мог бы рассчитывать на что-то от тебя, только если бы любил тебя так, чтобы не оставалось места для сомнений. То, что ты теперь чувствуешь себя далекой от меня, вполне естественно… Но я не вынесу этого. Скажи, что мне делать? Маджиде, дорогая, я спрашиваю тебя как друг… Что мне сделать, чтобы вернуть тебя? Назови все по порядку, и я все сделаю! Да, ты уже сказала! Я иду. Если нужно, я упаду к его ногам… И скажу, что делаю это ради тебя. Ты права… Бедри слишком хороший, чтобы в нем сомневаться. Я иду сейчас же!

Он выбежал из комнаты, и его торопливые шаги загрохотали по лестнице. Маджиде бросилась на кровать. Несколько минут она лежала неподвижно, не думая ни о чем, не глядя никуда. Вдруг она почувствовала легкое щекотание в горле, а из глаз без ее ведома потекли слезы. Это не были бурные, полные всхлипов и отчаяния рыдания. Слезы, копившиеся где-то внутри, нашли выход и спокойно, почти сладко струились по ее щекам на подушку. Мадиде ощущала лишь легкое покалывание в висках и ушах да странное чувство, похожее на то, что испытывает человек, чьи вены перерезаны, – смесь облегчения и слабости, когда кровь хлещет наружу. Ее дыхание было глубоким и редким. Каждый вдох, наполняя грудь, вызывал легкую дрожь, но это было скорее похоже на нежный вздох, чем на рыдание.