Книга Дьявол внутри нас, страница 89 – Сабахаттин Али

Красный абажур перед ее глазами то уменьшался, то увеличивался; свет, смешиваясь со слезами, распадался на семь цветов радуги, поднимаясь к потолку в виде маленьких и больших цветных колец. Тишина гудела в ушах, а одиночество тяжелым камнем давило на лоб, вжимая ее голову в подушку.

Она не знала, сколько времени так пролежала. Внезапный шум вывел ее из оцепенения. Она резко села, свесив ноги с кровати. Первым, что бросилось ей в глаза, были ее собственные ноги. Юбка задралась, обнажив голые колени и телесные чулки, подвязанные резинкой. Они показались ей чужими. Она вскочила и подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на свое лицо, но в этот момент в дверь постучали. Маджиде поняла, что шум, прервавший ее забытье, был стуком. Кто это мог быть? Она осторожно приоткрыла дверь и отступила назад.

На пороге стояла женщина лет тридцати пяти – сорока, худая, с бледным лицом, но довольно аккуратно одетая. В первый момент Маджиде показалось, что она ее где-то видела. Внутри шевельнулось дурное предчувствие.

– Кого вы ищете? – спросила она.

Женщина быстро окинула комнату взглядом и твердо, с решительностью ответила:

– Вас!

– Проходите, – сказала Маджиде. – Хотите что-то сказать?

Женщина вошла. Маджиде заметила, что ее одежда, казавшаяся в сумерках приличной, была не в лучшем состоянии: черное шелковое платье выцвело под мышками и лоснилось в некоторых местах. Туфли с ремешками были слегка стоптаны, хотя и недавно начищены. Частое дыхание и гримасы, будто от боли, выдавали ее нездоровье. Маджиде, не находя слов, смотрела на нее вопросительно. Наконец, не выдержав упорного молчания гостьи, она отвернулась. Тогда женщина заговорила:

– Я сестра Бедри!

Маджиде резко обернулась.

– Вы? – выдохнула она и, не сумев продолжить, опустила взгляд.

Женщина снова начала:

– Я давно хотела прийти сюда. Мне нужно было застать вас одну. Честно говоря, я не думала, что вы разумный человек, и сдерживала себя, чтобы не устроить скандал и не огорчить брата. Но всему есть предел… Что вы за люди? Сейчас я смотрю на вас – лицо у вас не злодейское. Но одобряете ли вы сами свои поступки?

Маджиде слушала в полном недоумении. Женщина подвинула стул, но, передумав садиться, продолжила стоя:

– Девочка моя… Я не собираюсь вмешиваться в чужую жизнь. Живите как хотите, но не во вред другим. Вы ведь знали, что у моего брата на содержании семья? Как у вас хватает совести отбирать у него все, что он зарабатывает, лишая пропитания его мать и сестру? Вы нашли в нем простака и решили, что можно зайти так далеко?

Маджиде была ошеломлена еще больше. Собравшись с силами, с пылающим от гнева лицом она ответила:

– Не лучше ли вам обсудить это с вашим братом?

Женщина, нервно дергая лицом, словно на грани приступа, воскликнула:

– С Бедри? С ним можно говорить? Он витает в облаках! Каждый раз, когда я пытаюсь завести разговор, он огрызается: «Вы голодны? Раздеты? Оставьте меня в покое!» Разве сытость – это все, что человеку нужно? И какое у вас право? Он наш брат, наш сын, а вы взваливаете на него свои заботы! Вы, муж и жена, нашли глупого парня и решили обобрать его до нитки? А я-то думала, вы какая-то особенная… Два года он твердил: «Мама, сестра, в Балыкесире у меня была ученица – такая утонченная, такая красивая! Нигде не найти такой совершенной девушки… Просто невероятная!» Мы даже боялись, что он влюбился и собирается на ней жениться. Но время прошло, он не вернулся в Балыкесир, и разговоры затихли. Мы решили, что разлука охладила его чувства. А потом вдруг снова начались разговоры о вас. Уже не так восторженно, конечно. «Мама, эта девушка вышла замуж, да еще за нашего Омера… Надеюсь, они будут счастливы!» – говорил он, но было видно, как он тает на глазах. Без причины заговаривал о вас: «Кажется, им тяжело живется. Зачем Омер женился, если у него так мало денег? Разве не жалко девушку? Но он хороший парень, дай бог им счастья!» Несколько раз он проговорился: «Я помогаю как могу, но их положение не исправить!» – и признался, что дает вам деньги. Он такой простак, ничего не скрывает… У нас кровь в жилах закипела, но мы молчали, чтобы не рассердить его. А потом Бедри изменился. Раньше он выкладывал все, что было в кошельке, а теперь начал считать каждую копейку, спрашивать: «Зачем вам деньги?» Утром, пока он спал, я проверяла его кошелек – там было три-пять лир. А вечером – только мелочь. Слава богу, наш брат не пьяница, не распутник… И я сразу подумала на вас! Даже женитьба не была бы так ужасна. Даже невестка не отняла бы его у нас так, как ты!