Книга Дьявол внутри нас, страница 52 – Сабахаттин Али

Он поднял чемодан и снова пошел по улице. Глядя прямо перед собой, он продолжал:

– Сегодня я никак не мог заставить себя уйти. «А вдруг я ей понадоблюсь?!» – думал я. Я знал, что малейшее слово с их стороны, в какое время бы оно ни было произнесено, заставит вас немедленно покинуть этот дом. Не удивляйтесь… Я знаю вас так же, как самого себя. Может быть, даже лучше…

Он переложил чемодан в другую руку и, повернувшись к Маджиде, улыбнулся.

– Вот видите, интуиция не обманула меня, – сказал он. – Вы понимаете, как крепко связаны наши души?

– Я удивлена, – только и ответила Маджиде.

Омер отчего-то рассердился и пробормотал:

– Я тоже.

И тут же принялся мысленно ругать себя:

«Что я позволяю себе? Что за глупости я говорю? Да, я ждал ее сегодня ночью… Да… На этот раз действительно что-то подсказало мне, что нельзя уходить… До этого места все верно и хорошо… Однако додуматься использовать это… девушку, у которой, несмотря на все самообладание, наверняка сейчас буря на душе… И пытаться поймать ее на этом, играть на том, чего она совершенно не знает… Какая пошлость!.. «Я знаю вас, как самого себя…» К каким же глупым уловкам я прибегаю! А себя я насколько знаю? На какой примитивный обман я решился: «Предчувствовал, что понадоблюсь вам сегодня…» То есть я все знал заранее… О господи… Предчувствовал… Теперь глядите, «как близки наши души»… Бедные души, если таким образом доказывается их близость… Зачем нужно было все это говорить? Неужели я нуждался во всех этих приемах? Как она спокойно и уверенно идет рядом со мной!.. Зачем же так пошло заманивать ее в западню? Она вовсе не из доверчивых. Сказала же она: «Я удивлена…» Что она имела в виду? Эту случайную встречу или… пустоту моих слов? Логичнее думать, что второе. «Я удивлена…» В этих словах нет ни капли доверия ко мне. Как мало мы знаем о том, что происходит в нашей внутренней жизни, о событиях, происходящих внутри нас! И это верно. Часто бывают обстоятельства из области душевного мира человека, в которые разум не слишком вмешивается. И это тоже верно! И ведь существует много всего подобного, и это может считаться истиной! Но использовать все эти чувства в качестве обслуги своих желаний, пытаться приспособить в своих интересах то, над чем мы не вполне властны… Разве не является лучшим доказательством нашей неправоты то, что мы ничего не смыслим в сути этих обстоятельств?»

Омер шел, нахмурившись, то и дело кивая головой в подтверждение своих мыслей, вновь и вновь перебирая их, выискивая уязвимые места, дабы предаться самобичеванию.

«Начнем рассуждения издалека. Откуда я знал, что именно сегодня понадоблюсь Маджиде? Я сказал, что каждый вечер, когда мы расставались, меня обуревали подобные тревожные мысли. И это не ложь. Я же хорошо знаю семью тетушки Эмине. Достаточно было Маджиде несколько раз вернуться домой поздно, как они тут же начали бы допекать ее. Совершенно очевидно, что после смерти отца Маджиде могла принять близко к сердцу любой пустяк, преувеличить его и мгновенно решиться на действие. Ясно также, что она из тех людей, кто никогда не сомневается в принятом решении. Но что же случилось сегодня вечером? Мы расстались как всегда. Я повернулся и медленно добрался до трамвайной линии на проспекте… И тут внезапно та мысль посетила меня – точнее сказать, охватил страх: что, если беда случится именно сегодня ночью, а Маджиде останется одна?.. Но откуда взялся этот страх?.. Ведь я повернулся и пошел, как всегда. Неужели не произошло ничего необычного? Нет, не было ничего необычного! Но как же не было? Конечно же, было».