Книга Дьявол внутри нас, страница 54 – Сабахаттин Али

«Я сошел с ума. Я не соображаю, на что я замахнулся. Связываю с собой судьбу другого человека и даже не задумываюсь над тем, к чему это может привести. Завтра она станет моей женой. А у меня в кармане всего тридцать пять курушей. Тридцать пять… Этого не хватит на обед даже для одного. А мне с завтрашнего дня нужно кормить семью… У меня будет жена, и я должен буду о ней заботиться. И какая жена! У меня будет такая жена, ради которой я готов сразу умереть, стоит ей дать мне знак. Но к чему говорить о таких жертвах, если утром я даже завтраком не смогу ее накормить… Тем не менее я веду эту ничего не подозревающую, прекрасную, несчастную девушку к себе… Я сказал ей, что мой дом далеко. Она даже ничего не сказала. Значит, она знает, что мы идем ко мне, и не возражает. Не очень приятно, что она так легко соглашается. Может быть, она злится на превратности судьбы и, чтобы отомстить, приносит себя в жертву? Если бы я знал, что она так думает, я бы тут же оттолкнул ее и сбежал! Милостыня мне не нужна. Если она идет со мной не потому, что любит меня, любит настолько, чтобы забыть обо всем, если ее толкнула на это какая-то другая, пусть самая незначительная, причина – значит, между нами все кончено. Немедленно спрошу об этом у нее».

Он повернулся к девушке и голосом, прерывающимся от волнения, спросил:

– Почему вы идете со мной? Скажите мне немедленно, одним словом. Иначе я сойду с ума!

Маджиде грустно улыбнулась:

– А что мне делать? Вы этого не хотите?

В этом вопросе, несмотря на ее гордость и умение владеть собой, прозвучало столько отчаяния и беспомощности, что Омер, мгновенно забыв о своих сомнениях, воскликнул:

– Я не хочу? Как вы можете так говорить? Разве мне нужно что-либо от жизни, кроме вас! Да и чего мне еще желать, кроме вас? Не говорите так… В наших отношениях вы всегда будете получать, а я всегда буду вам должен. Если я даже умру ради вас, то должен быть признателен, что вы позволили мне принести себя в жертву. Но скажите… Скажите еще раз, почему вы идете сейчас со мной?

Омер поставил чемодан и протянул ей руки. Маджиде схватила их, притянула молодого человека к себе и, прижавшись к нему, прошептала на ухо:

– Я никому не верю, кроме вас… и… я люблю вас!

Точно стыдясь показать свое лицо после этих слов, она спрятала голову у него на плече. А Омер впервые поцеловал ей не руки, а волосы и туда, где кожа виска соединяется с волосами.

Они ненадолго присели рядом на чемодан, чтобы передохнуть. Казалось, они ждут, когда внутри у них успокоится разбушевавшееся море. Омер несколько раз клал руку ей на плечи, проводя рукой по шее, брал за подбородок и смотрел на прекрасное, тонкое лицо, казавшееся матовым в тусклом свете уличных фонарей. Оба улыбались. В этих их улыбках не было ничего, кроме безусловного и полного счастья, которое оба испытывали в эти минуты. Оба вспомнили их первую вечернюю прогулку. В тот вечер, слушая молодого человека, она почувствовала лихорадку, охватившую все ее тело и связавшую ей язык. У нее дрожало все тело, казалось, вены натянулись в мышцах, словно острые струны; ее неодолимо влекло к этому юноше. Ей хотелось, позабыв обо всем на свете – о мире, о людях, о самой себе, – отдаться этому единственному чувству. В такие минуты, даже если она закрывала глаза, а Омер в это время говорил, она чувствовала себя неспособной отодвинуться от лица Омера, губы которого во время разговора принимали такую форму, что просто сводили с ума. И тогда исчезали все ежевечерние мысли, скука по отношению к собственной жизни и ощущение собственной беспомощности. Она вновь становилась уверенной в себе, она начинала видеть, что все заключается в силе воли, которая может придать направление ее жизни, и начинала рассуждать как взрослый человек, как зрелая женщина.