Книга Дьявол внутри нас, страница 57 – Сабахаттин Али

Тем временем Омер снял пиджак, ботинки, надел тапки, достал из шкафа маленькое чистое полотенце и тихонько вышел из комнаты. Маджиде, прервав свои размышления, вскочила. Она торопливо порылась в чемодане, вынула свой ночной халат, рубашку и сразу же стала раздеваться. Ей стало вдруг страшно в одной рубашке, сердце ее заколотилось. Если бы в этот момент внезапно вошел Омер, она бы закричала и попыталась бы спрятаться от него. Тем не менее она не смогла удержаться от желания взглянуть на себя в запыленную зеркальную дверцу шкафа, пока не надела ночную рубашку. Рубашка доходила ей до колен, оставляя открытыми стройные ноги. Быстро осмотрев себя, Маджиде остановила взгляд на прическе. Распустила волосы, поправив их рукой. Глядя на себя в зеркало, она едва заметно себе улыбнулась. Эта улыбка держалась на ее губах все время, пока она надевала ночную одежду и ложилась в постель. Даже когда она натянула на себя сбившееся одеяло и, обессилев от волнения, закрыла глаза, ожидая Омера, на ее лице все еще играла улыбка: улыбка прощания с детством.

Когда Омер открыл глаза, он увидел, что Маджиде давно проснулась и даже уже встала и оделась. В халате, который она накануне достала из чемодана, она сидела у стола и задумчиво глядела перед собой. Омер некоторое время наблюдал за ней. Только теперь он разглядел, как красива ее изящная шея, сиявшая белизной под заправленными за уши волосами. «Отчего я не проснулся, когда она встала и одевалась», – пожалел Омер. Потом заметил, что сильно проспал. «Опять я прогуляю контору! Это я уж слишком. Если меня прямо сейчас выгонят, то мы пропали. Я во что бы то ни стало должен сегодня пойти в контору. Нужно бы переговорить с нашим важным родственником. Расскажу ему все, скажу, что женился или, лучше сказать, что собираюсь жениться. Может, найдет мне место получше. На сорок две лиры семью не прокормить… Но, главное, надо подумать, как быть сегодня. Кажется, у меня оставалось что-то около тридцати пяти курушей. Что на них можно сделать? Как я скажу ей об этом?»

Омер пошевелился, кровать скрипнула, и Маджиде повернула голову. Увидев, что он проснулся, она улыбнулась. Эта улыбка придала ее бледному и сейчас немного осунувшемуся лицу еще более невероятную привлекательность. «Благодарю тебя. Я люблю тебя. Ты привел меня к счастью!» – говорила ее улыбка, и от ее вида юноше показалось, что в душе у него распускается цветочный сад, аромат которого он вдыхает полной грудью.

Омер вскочил с кровати. Ступая босиком по грязному ковру, он подошел к Маджиде и обнял ее, прижавшись лбом к ее лбу. Он гладил ее шею, красоту которой только что разглядел, и, запустив пальцы в завитки волос на затылке, прижимал к себе ее голову.

Потом они разомкнули объятия, и он быстро оделся. Стараясь говорить как ни в чем не бывало, он сказал:

– Я сейчас сбегаю в контору, постараюсь занять немного денег.

Маджиде снова улыбнулась:

– У меня есть немного… До конца месяца дотянем. Да и не так уж долго осталось!

Омер вышел из комнаты. Вскоре он вернулся вместе с хозяйкой.

– Это моя жена!.. Мадам, наша хозяйка! – представил он их друг другу.

Мадам носила черное платье, а на вид ей было лет сорок пять – пятьдесят, волосы были собраны в тугой узел на затылке, а на лице вечно было недовольное выражение. Мадам долго разглядывала Маджиде, затем перевела взгляд на Омера и проговорила на плохом турецком языке с сильным акцентом: