Книга Дьявол внутри нас, страница 44 – Сабахаттин Али

Омер помолчал. Потом повернулся к девушке и спросил:

– Но вижу, вас это не радует?

Красивые карие глаза Маджиде смотрели на него в упор. Ей так понравилось, что он застыл, словно ожидая приговора, что она, сама того не замечая, коснулась его руки.

– Я рада…

Они еще немного посидели там, на влажных камнях. Потом встали и двинулись по направлению к Сарайбуруну. Иногда дорога, по которой они шли, вдруг сворачивала в тупик. Тогда они возвращались, сворачивали в другую сторону и снова шли в прежнем направлении. По дороге они купили у разносчика два симита. Они шли по мощеной дороге, поросшей густой травой, то и дело с шумом спотыкаясь о пустые консервные банки. Теперь говорили оба. Маджиде расспрашивала Омера о Балыкесире, о его матери, родственниках и знакомых.

Она ни словом не обмолвилась ни о своей семье, ни о смерти отца и была благодарна Омеру за то, что он также не касался этой темы.

Время шло, солнце зашло за минареты. Маджиде и Омер все бродили, переходя с улицы на улицу, из квартала в квартал. Наконец вскарабкались на полуразвалившуюся крепостную стену. Несколько деревьев дикого инжира, пробившихся сквозь камни, пытались распустить почки. От прикосновения к камням на пальцах оставались следы извести и песка.

Они сидели там до тех пор, пока совсем не стемнело. Потом другой дорогой, несколько раз сбиваясь с пути, вернулись домой. Омер опять попрощался с Маджиде у дверей. Оба были притихшие, умиротворенные. Оба улыбались.

* * *

Регулярные встречи Омера и Маджиде продолжились и повторялись много дней: по утрам Омер встречал Маджиде и провожал ее в консерваторию, по вечерам отводил домой, иногда они бродили допоздна, обсуждая что-то то спокойно, то возбужденно.

Домашние переменились к Маджиде, и она это сразу заметила. Она хотела было думать, что они обижаются на нее за то, что она мало времени проводит с ними. Но как-то за ужином неразговорчивый дядюшка Талиб спросил ее:

– Ну, дочь моя, что ты думаешь делать дальше?

Маджиде растерялась. Она совсем об этом не думала.

Она полагала, что мать ее живет у старшей сестры, и у родни нет причины звать ее ехать к ним. Она хотела остаться в Стамбуле до каникул, летом съездить в Балыкесир, а на следующий год попытаться устроиться в пансионе или еще где-нибудь.

– Не знаю. Я вчера написала матери. Жду ответа, – сказала она.

Дядюшка Талиб отмахнулся.

– Долго ждать будешь, – ответил он. – Мы вот уже полтора месяца ждем от нее письма, и без толку. Разве ты не знаешь, что за человек твоя мать? А сестра твоя и ее муж – не лучше, такие же. В нынешнее время каждый думает только о том, как бы избавиться от забот.

Маджиде хорошо знала, что за люди ее мать и сестра. А муж ее сестры, довольно крупный торговец мануфактурой, был из тех людей, которые ей были особенно неприятны. И Маджиде знала, что ее неприязнь к шурину была взаимной. Несмотря на это, слова дядюшки Талиба о родной семье ее задели – возможно, ее оскорбил повод, по которому они были сказаны, а может быть, она просто не привыкла к разговорам в подобном тоне. Сначала она чуть было не выскочила из-за стола, но потом вспомнила, что ее капризная кузина Семиха всегда поступала так же по любому малейшему поводу, и только закусила губу. Тем вечером она молча удалилась к себе в комнату и там написала матери еще одно короткое письмо.