Книга Дьявол внутри нас, страница 41 – Сабахаттин Али

Не раздеваясь, она легла на постель и широко раскрытыми глазами уставилась в потолок с деревянной резьбой, вскоре сон сморил ее.

Маджиде встала рано и привела себя в порядок. Ей не терпелось поскорее выйти на улицу. Ей отчего-то было грустно. От всех пережитых накануне чувств остался только страх. Она не знала, какой окажется эта новая, такая запутанная и сложная, но заманчивая жизнь, полная ярких событий; и ее воля, до сего дня руководившая всеми ее поступками, снова заговорила в ней, понуждая принять какое-нибудь решение. Она пыталась попробовать выйти из дому пораньше, чтобы пойти на учебу самой, избежав встречи с Омером, но не смогла. Она ходила по комнате из угла в угол, время от времени украдкой посматривая в окно, потом спустилась вниз, что-то поела, снова поднялась к себе и, наконец, дождавшись того времени, когда они с Омером накануне вышли из дому, выбежала на улицу.

Омера нигде не было. Девушка быстро огляделась по сторонам и пошла по направлению к проспекту, где ходили трамваи. Хотя она полагала, что Омер не придет, и даже хотела этого, она все же была очень расстроена. Она шла, нахмурившись, в ней боролись самые противоречивые чувства.

«Так лучше… Я боюсь его видеть. Потому что не нахожу в себе сил не только возражать, но даже отвечать ему. Как много… И как красиво он говорит!.. Но как опасно! Например, его вчерашние слова я не должна была слушать ни при каких обстоятельствах. Я так и не поняла, что со мной внезапно произошло. Я не оборвала его не потому, что соглашалась, а потому, что растерялась. А ведь я могла бы попросить его замолчать. Тогда бы он рассердился и ушел. Вот так… У него такой вид… Такой вид, словно если его обидеть, то он тут же убежит… А ведь я этого не хочу… С чего вдруг человеку, который просто идет со мной рядом, вдруг обидеться и убегать? К тому же он ничего плохого мне не сказал. Хотя что может быть хуже его слов? Сказал, что любит меня…»

Маджиде на какое-то время задумалась, а потом приостановилась и зажмурила глаза. Она пыталась сражаться с мыслями, одолевавшими ее, отогнать их, но они настойчиво возвращались к ней.

«Он сказал, что любит меня. Неужели это плохо – когда тебя любят? Кто меня любил до сих пор? Мама и папа… Наверное… Но что это была за любовь? Бедный папочка… Оказывается, уже два месяца, как он умер… Тетушка, наверное, беспокоилась за меня, раз скрыла от меня известие о его смерти… А может, ей просто не хотелось дома неприятных переживаний! Интересно, что сейчас с мамой? Наверняка старшая сестра взяла ее к себе. Наверняка мама сама написала, чтобы от меня скрыли эту новость до каникул… Бедная мамочка… Представляю, как она убивалась… Хорошо, что меня не было в Балыкесире. А не правильнее ли мне было находиться там, последний раз поцеловать отца, утешить мать? Конечно… А я вот говорю, хорошо, что меня там не было. Наверное, я плохая дочь? И в такой день я еще слушала такие его слова… Но как же красиво он говорил!.. Какие красивые у него губы!»

Маджиде залилась краской. Размышляя, она снова зашагала по улице и, пройдя изрядное расстояние, почти дошла до Беязида. Она посмотрела на часы: было уже около девяти.

«Сяду-ка в трамвай», – решила она.

Тут она заметила, что забыла дома ноты. «Вернуться или поехать без нот?» – размышляла она. Затем странно усмехнулась: «Можно подумать, я собираюсь сегодня заниматься!» В это время она подняла голову, бросила взгляд по сторонам, и вдруг ее охватила дрожь, такая же, как накануне, во время объяснения с Омером. Она глазами поискала, за что бы ухватиться. Сжала зубы. Снова посмотрела по сторонам, будто готовясь бежать, потом резко обернулась и протянула обе руки Омеру, который – она это сразу поняла – уже долгое время шел за ней следом.