Книга Дьявол внутри нас, страница 40 – Сабахаттин Али

Омер обливался потом, как больной малярией. Он схватил руку Маджиде, поднес к губам, но опустил, так и не поцеловав. Его глаза смотрели в лицо Маджиде невидящим взглядом. Некоторое время он постоял, а потом неожиданно повернулся и быстро скрылся за углом.

Маджиде медленно поднялась по ступенькам и постучала. Фатьме она сказала, что устала, сыта и сейчас же ляжет спать. В ее крошечной комнате, выходившей окном на улицу, было сумеречно, поскольку уже близился вечер, а уличные фонари еще не зажгли. Девушка положила ноты на стул и села на краешек своей маленькой белой кровати. Сжав голову ладонями, она принялась размышлять, а точнее – вспоминать.

Сердце все еще колотилось, в голове все еще шумело. Маджиде пыталась взять себя в руки и обдумать все сказанное Омером. Но она не могла вспомнить ни слова, а видела только самого Омера, его растрепанные каштановые волосы, горящие огнем под очками глаза, его рот, приобретавший красивые очертания во время разговора; слышала его голос, овевавший душу, как резкий, но приятный ветер. Она видела, как Омер быстрыми шагами шел рядом с ней, скупыми, но многозначительными жестами помогая своим рассуждениям, и говорил. Он говорил таким голосом и такие вещи, которых прежде ей не доводилось слышать, то, о чем она и помыслить раньше не могла. Что пугало ее больше всего – так это то, что молодой человек был во всем прав. Те вещи, о которых Маджиде прежде даже не думала, теперь, с того момента, как Омер о них заговорил, больше не казались ей чужими. Падали завесы в ее душе, а из-под них поднималось нечто новое и неизведанное, что не пугало, а лишь пьянило. Но даже если бы этот юноша говорил заведомо неправду, если бы произносил слова, вовсе лишенные смысла, все равно ему удалось бы произвести на Маджиде неизгладимое впечатление, поскольку он излил свою душу так, словно выпустил кровь из вен.

Она поняла, что больше не может думать о том, что с ней сегодня произошло, что не может спокойно размышлять об этом. Знала наверняка она лишь одно: начинается новая эра в ее жизни. Теперь все пойдет по новому, неизведанному пути.

– Что-то будет… Что-то будет… Что я могу сделать? – пробормотала Маджиде. Но тут же с удивлением призналась себе, что не только не боится этих новшеств, а напротив, готова к ним и желает нового будущего со смешанным чувством восторга и страха, что испытывает всадник, конь которого несется во весь опор.

Она увидела, что жизнь ее, до сих пор не имевшая ни цели, ни сути, приобрела новый смысл. Отныне ей не будет трудно найти предмет для размышлений; отныне ее чувства не будут портиться и засыхать у нее в душе, как забытое на ветке яблоко. Просыпаясь по утрам, она больше не будет думать: «И этот день как все. Зачем я только проснулась, зачем прервался сон, в котором я находила забвение?» Теперь, выйдя на улицу, она не будет брести все равно куда.

Что за человек этот Омер? Она еще ничего не знала о нем. Она увидела его впервые только вчера утром, успела немного разглядеть, но совершенно не думала о нем и расспросить никого не успела.

Маджиде в который раз попыталась вспомнить, о чем Омер говорил и как двигался, но опять безуспешно. Перед ее мысленным взором стоял только рот юноши с капельками пота над верхней губой, она слышала какие-то его жаркие слова, которые он произносил то робко, то властно, и голос его вызывал в ней лишь одно желание: покориться.