Книга Дьявол внутри нас, страница 45 – Сабахаттин Али

На протяжении нескольких последующих дней они вместе с Омером, опьяненные, продолжили ходить в консерваторию и гулять, а дома ее встречали холодно, особенно Семиха. Переменила свое отношение к ней даже тетушка Эмине, хотя по-прежнему пыталась быть ласковой. По вечерам она многозначительно спрашивала: «Откуда пожаловали, кючюк-ханым?» – и, так как девушка молчала, добавляла: «Ты ведь раньше говорила, что не любишь гулять. Наверное, Стамбул тебя так увлек? Конечно, весной кровь кипит!»

Маджиде краснела и, отвечая на насмешливые вопросы Семихи: «Как поживаешь, сестричка?» – натянуто улыбалась, глядя ей в глаза: «Спасибо, сестричка, хорошо!» – и тут же исчезала.

Однажды вечером она снова встретилась с Омером. Погода стояла почти совсем летняя. Молодой человек уже не брился дня два, так как был рассеян, задумчив. За эту неделю он похудел и очень изменился. Маджиде догадывалась, что, вопреки уверениям, Омер часто проводит бессонные ночи, и это, несмотря на ее симпатию к нему, а может быть, благодаря ей, было ей приятно.

Они подошли к Галатскому мосту, и Омер предложил:

– Давай возьмем лодку покататься. Сегодня такая луна!

Еще несколько недель назад подобное предложение в адрес девушки показалось бы ему слишком церемонным и официальным, но теперь он счел его вполне естественным.

«Нам обоим нравятся прогулки при луне. Обоим очень хочется, чтобы в этот момент никого рядом с нами не было, но стоило парочке идиотов описать любовные сцены при луне у себя в романах, как эта сильная потребность уже представляется нам смешной. Выходит, глупости подвержены не только настоящие глупцы, но и те, кого считают умниками», – думал он.

Они направились к Фындыклы. Стемнело. Довольно долго бродили, пытаясь найти хоть кого-то, кто сдаст им в аренду лодку. Несколько раз выходили к морю, свернув в какой-то из узких проулков, утыкавшихся в берег, но, не обнаружив лодок, возвращались обратно. Наконец дорога внезапно пошла вдоль берега. Здесь были довольно разные бухточки, некоторые размером с бассейн, в которых во множестве плавали маленькие нескладные лодчонки. Одну из них Омер снял за пятнадцать курушей в час, оставив лодочнику в залог пиджак. Они тотчас же отплыли от берега.

Море было спокойно. Было еще не поздно, поэтому мимо них то и дело проплывали залитые светом пароходы различных прогулочных компаний, от которых их лодку сильно подбрасывало на волнах. Маджиде впервые в жизни села в лодку, она ужасно боялась, но, не желая показывать это Омеру, изо всех сил стиснула зубы. На лице Омера играли отсветы береговых огней, а иногда их лодка попадала в тень очередного пришвартованного парохода, и тогда они погружались в кромешную тьму.

Тусклые желтоватые огни города и пароходов мешали как следует рассмотреть, что делалось вокруг, и придавали морской воде грязный и пугающий вид. Маджиде опустила было руку за борт, но тотчас отдернула ее, словно коснулась чего-то липкого и отвратительного.

Отплыв подальше, молодые люди увидели издалека мост и окружавшие его дома, карабкавшиеся по склонам холмов по обеим сторонам Босфора.

Великолепие вида заставило их обоих приподняться со своих мест и пристально всматриваться в даль. Азиатская часть города была мало освещена, а противоположный, европейский, берег и особенно Бейоглу были почти сплошь покрыты бледно-красными точками. Казалось, от этих точек устремляется к небу светлое марево. Город, с трех сторон окружавший море, истинный цвет которого было невозможно рассмотреть, похожий на исполинский рой светлячков, казалось, стал вдвое больше, чем был днем. Над городом стоял гул, напоминающий идущий издали шум огромной фабрики. Мост, свешивавшийся над Золотым Рогом, деливший бухту пополам, напоминал бриллиантовый браслет, надетый на запястье негра. Все было гармонично и совершенно, как полотно, созданное кистью великого мастера. Гармония царила даже между прожекторами пароходов, лизавшими море языками, и жалкими маленькими фонариками лодочек. Темнота все сравняла, все согласовала, растворила одно в другом.