Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 81 – Анна Стюарт

Джинни еще крепче вцепилась в перила, борясь с отчаянием, бурлившим внутри нее, как серая пена под их кораблем. Их Рождество было душераздирающим. Она ужинала с Лили и Калани, а потом они отнесли цветы на могилы Джека и Роберта. Кладбище было заполнено скорбящими, и на закате самого мрачного Рождества в истории Америки они тихо пели песнопения своим усопшим.

– Я не сдамся, Джек, – пообещала она, сажая бугенвиллею на его могилу. – Буду бороться за тебя.

Тогда она не знала, как далеко от дома уведет ее клятва.

Перед тем как отправиться в Вашингтон на встречу с Жаклин Кокран, она навестила родителей. Встреча с ними была теплой, но грустной. Рассказ о Пенни заставил их плакать по невестке, которую они не знали и уже не узнают. Джинни пыталась описать ее, но образ Пенни тускнел, и казалось странным, что это могла быть женщина, с которой она бы состарилась. По утрам Джинни просыпалась в забытьи, видя, как они с Пенни держат Джека, пока жизнь вытекает из его страшной раны. Она боялась, что это воспоминание никогда ее не отпустит. «Кажется, я больше не смогу быть рядом», – сказал тогда он, и Джинни каждый день ощущала отсутствие брата и его заботы.

Она показала родителям фото у могилы Джека, а затем те, на которых они смеялись в доках, ожидая прихода «Лурлайна», за десять дней до его гибели. Родители плакали вместе с ней, обнимали ее, говоря, как она дорога, а потом она объявила об отъезде в Англию. К их чести, они поддержали ее решение, понимая, что она должна пойти на войну, чтобы бороться с силами, разрушившими ее мир на рассвете седьмого декабря. Но в их глазах читался страх потерять и ее, и Джинни едва не передумала.

Почти.

Она сдержала слезы и сосредоточилась на зданиях, выплывавших из тумана. Вид земли вселял надежду. Четыре дня пути прошли в нервном напряжении, в ожидании сигнала тревоги, предупреждающего о подлодке. Много американских кораблей были потеряны из-за немецкой волчьей стаи в морях, и Джинни только и могла, что свернуться в клубок, подавляя подступающий страх. Однако теперь они прибывали в Ливерпуль целыми и невредимыми, и это, по крайней мере, было поводом для радости.

– Боже! – выдохнула она, потрясенная грандиозными зданиями, проступавшими из мглы. – Глядите, на том здании птицы!

Сьюзи и Луиза рассмеялись.

– Лайверы, – хором сказали они.

– Чего? – переспросила Джинни.

– Птицы Ливерпуля, – пояснила Сьюзи. – Охраняют город, оберегают от бед.

Джинни посмотрела на огромных крылатых существ, венчавших величественное здание впереди, и мысленно взмолилась, чтобы они не подвели. Город, который они стерегли, показался ей на удивление привлекательным, несмотря на серую дымку. А что это там проглядывало сквозь облака? Неужели солнце? Трудно было поверить, что это то же оранжевое светило, что круглый год согревало Гавайи, но Джинни обрадовалась даже слабому его намеку, пробивавшемуся сквозь тучи.

– Джинни?

– Лили! – Она обернулась и крепко обняла вышедшую на палубу подругу, вмиг позабыв о хмуром небе.

Настроение Джинни взлетело. Хоть Лили не была семьей, как Джек, но заботилась о ней, как родная, и Джинни ценила это всем сердцем. Бедняжка страдала от жуткой морской болезни во время их четырехдневного плавания. Забившись в койку, она едва могла глотнуть воды, и Джинни порой сомневалась, правильно ли поступила, уговорив Жаклин Кокран включить гавайскую девушку в программу. Но теперь, глядя на Лили, которая стояла на палубе, чуть бледная, но с искоркой в глазах, Джинни видела в ней прежнюю жизнерадостность.