Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 80 – Анна Стюарт

– Ладно. Спасибо.

Робин тревожно посмотрела на сестру, снова дразнившую фан-клуб Кука, но решила оставить ее в покое. Хоть и волнуясь, она горела желанием узнать, что же будет в следующей части их безумного квеста.

15 апреля 1942 года

– Вот она, Англия!

Джинни посмотрела на молодую женщину, которая в нетерпении прыгала на палубе, указывая в серую дымку. Где-то впереди, напрягая зрение, Джинни различила смутные очертания зданий на горизонте.

– Как тут вообще летать? – спросила она.

– Не всегда так плохо, – весело ответила женщина. – Только в половине случаев, – добавила она, рассмеявшись.

Джинни прищурилась.

– Знаете Англию?

– Еще бы! – кивнула первая. – Наш папа воевал с британцами в Первую мировую, влюбился в маму, когда она выхаживала его после осколочного ранения. Несколько неоригинально, но мило. Мы навещали его несколько раз в детстве, правда, Луиза?

Луиза кивнула.

– И всегда радовались возвращению домой. – Она наклонилась к Джинни. – Тут вечно льет! Но зато девчонкам разрешают летать, да, Сьюзи?

– Точно, – твердо сказала Сьюзи. – Это главное.

Джинни вздохнула, соглашаясь. Несмотря на колоссальный спрос на пилотов, США упорно не допускали женщин к службе. Страна не была готова отправлять матерей и дочерей на войну, и после долгой борьбы с властями Жаклин Кокран решила отправить своих недооцененных летчиц за океан. В Англии уже существовало полноценное военное подразделение женщин-пилотов – Вспомогательная авиатранспортная служба, – и когда Джинни получила телеграмму с приглашением в элитную группу, она ухватилась за шанс. Но теперь, вглядываясь в туман, она жалела, что не может служить на Теннесси. Кроме Гавайев, где был Джек, она никогда не уезжала так далеко. Без брата долгий путь в Англию казался невыносимым.

Она вглядывалась в серую мглу, избегая мыслей о Гавайях – о золотом песке, бирюзовом море, синем небе. Но воспоминания об Оаху были такими же мрачными, как эта чужая страна. После атаки японцев недели тонули в скорби: из гавани ежедневно вытаскивали тела, люди жили в постоянном страхе перед новым нападением, а на некогда веселых улицах толпились похоронные процессии. У кого-то хватило ума послать солдат снять уцелевшие рождественские украшения, и даже дети не возражали. Санта-Клаус, как они уже знали, в то Рождество на Оаху не придет.

Джинни похоронила Джека на тихом кладбище на окраине Оаху. Пришли отдать дань уважения его сослуживцы, но многих не было – они лежали в других, более скромных могилах. Родители не смогли приехать, и она стояла у гроба одна. Пенни, бедняжка, еле держалась, опираясь на своего доброго друга, который спас ее в госпитале. Джинни жалела, что ее мечты о счастливом будущем разбиты.

Один сослуживец Джека отвел ее в сторону.

– Джек выскочил из постели как молния, – рассказал он, и его голос дрогнул. – Носился по казарме, будто мы годами готовились. «Давайте, ребята, в бой, пока япошки не разбомбили самолеты! Поднимем их, какого черта они стоят?» Он первым добежал до ангара, подгоняя инженеров. Только пятеро успели взлететь, прежде чем японцы уничтожили остальные самолеты. Он был храбр, соображал быстро…

– И погиб, – горько закончила Джинни.

– Но спас многих.

С чувством вины она поняла, что обменяла бы десятки чужих жизней на жизнь брата, и могла только восхищаться его безграничной добротой. Иногда, в самые темные ночи, она представляла падающий американский самолет, который она видела в небе, и думала – может, это был Джек? Она твердила себе, что тот пилот не добрался бы до госпиталя живым, но образ не отпускал.