Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 75 – Анна Стюарт

Джинни смотрела на него, не веря своим ушам. Джек мог бы выжить. Хотя, скорее всего, он просто взлетел бы на минуту раньше и все равно погиб. Чтобы спасти жизни, нужно было больше, чем полчаса. Она вспомнила, как Беллинджер вскользь упомянул, что собирает патрульные самолеты для разведки в Тихом океане, «как только перейдем на военные рельсы». Слишком поздно. Самонадеянно, высокомерно, глупо поздно. Горечь подступила к горлу, и Джинни перегнулась через борт джипа, извергая содержимое желудка.

К счастью, они подъезжали к дому Лили. Она вытерла рот рубашкой – среди крови, покрывавшей ее с ног до головы, пятна не бросались в глаза – и взяла себя в руки. Сейчас время помогать, а не упрекать. Джинни пропустила Лили вперед и прислонилась к джипу, пока подруга бежала в дом, зовя отца. По крайней мере, они сегодня будут счастливы.

– Это не твоя вина, Джо, – сказала она, сжав его руку. – Ты сделал все, что мог, но они не послушали.

– Теперь послушают, – ответил он, стиснув зубы. – Я найду этих ублюдков. Найду и уничтожу.

Джинни сглотнула.

– Они вернутся? Завтра?

Эдди обнял ее.

– Вряд ли. У них не хватит топлива на вторую атаку и обратный путь в Токио.

– Мы недооцениваем японцев, и это опасно, – сказала она, повторяя его слова, сказанные, когда она только приехала на остров.

Он кивнул и поцеловал ее в лоб.

– Прости, Джинни. Надеюсь, ты сможешь поспать.

Джип уехал, увозя двух измученных мужчин. Сквозь окно Джинни видела, как Лили и Калани обнимались, не желая разлучаться. Ее сердце сжалось, когда она вспомнила окровавленную голову Джека и его предсмертный взгляд. «Кажется, я больше не смогу быть рядом, – сказал он. И добавил: – Хорошо, что ты такая сильная, сестренка. Ты сумеешь о себе позаботиться».

Теперь у нее не быловыбора. Родители – в Теннесси, за четыре тысячи миль, а Джек, ее дорогой Джек, погиб. Слезы подступили, но она была так измотана, что не могла плакать. Джинни стояла на крыльце Лили, сердце ныло в измученном теле. Цикады пели, нервные выстрелы рвали покой Гавайев, нарушенный, возможно, навсегда. В ней бушевали горе, гнев и боль, и с этим нужно было что-то делать.

Из дыма Пёрл-Харбора всплыло воспоминание: Жаклин Кокран перед журналистами первого июля, в день, когда Джинни впервые ступила на аэродром Джона Роджерса. Великая летчица заявила: «В Америке много талантливых женщин-пилотов, и я думаю, что скоро дяде Сэму они понадобятся». И вот теперь они понадобились, и Джинни была готова. В этот мрачный, жестокий день война отняла ее брата, но не отнимет ее свободу.

– Ради тебя, Джек, – прошептала она в задымленное небо, и слеза скатилась по щеке. – Я сделаю это ради тебя.

Суббота, 9 марта

– Кошмар, – выдохнула Робин.

Ее слово прозвучало неуместно в тишине уютного дома Мали. Внезапная атака на райский Оаху потрясла не только утратой близких, но и потерей чувства безопасности. Как можно было спать после седьмого декабря? Сколько было похорон? И какое мрачное Рождество их ждало?

– Островитяне, наверное, возненавидели США за этот ужас? – прошептала она.

Мали подошла ближе.

– Погибло мало местных – около шестидесяти восьми, что, конечно, трагедия, но это ничто по сравнению с флотом, где погибло больше двух тысяч. В некотором смысле это даже сплотило людей. Местные жители развозили раненых в госпитали на машинах, грузовиках, лодках – как те мужчины, что спасли маму.