Книга Белая ложь, страница 64 – Данил Харченко

В центре зала, под белыми сводами, окутанная тонким тюлем, танцевала девушка. Белое платье струилось вокруг неё, подол то взлетал, то ложился плавными волнами. Волосы сияли мягким светом, будто в них застряли тысячи золотых нитей. Каждый поворот её тела создавал лёгкий вихрь воздуха, и лепестки лилий в вазах начинали дрожать, словно подчиняясь её движению.

Это была Клэр.

Она кружилась в белом сиянии, касалась кончиками пальцев цветов, и всё вокруг оживало: лёгкий запах свежести разливался по залу, капли росы будто проступали на лепестках. Её лицо светилось — безмятежное, юное, прекрасное, такое, каким Джиневра помнила его в лучшие дни. Но здесь её красота казалась неземной, слишком совершенной, чтобы быть правдой.

— Пойдём… — её голос раздался звонко, но с лёгким эхом, будто прилетел издалека.

Джиневра застыла. Сердце билось так сильно, что она едва могла дышать. Она не чувствовала ног, но всё же сделала шаг вперёд.

Клэр остановилась и протянула руку. На миг её платье вздрогнуло от невидимого ветра, ткань засветилась сильнее, и её фигура будто растворилась в белом сиянии. Улыбка оставалась на её лице — тёплая, манящая, но вместе с тем тревожная.

— Я тут! — эхом донёсся голос.

Она метнулась вперёд, но стеллаж был пуст. Только далёкий отзвук песни, растворяющийся в воздухе.

Вдруг мелькнуло что-то алое. Кусок ткани, похожий на край мантии, мгновенно исчез за книжной стойкой.

— Клэр? — Джиневра обернулась, но её подруга пропала. Теперь всюду мерещился красный цвет. Красная ткань скользила то слева, то справа, дразнила и исчезала.

Сердце ударяло в виски, мысли спутались. Она уже не знала, ищет ли Клэр или бежит от чего-то.

— За мной! — снова позвал звонкий голос, но теперь в нём было что-то резкое. — Я здесь!

Джинни замерла. Голос изменился. В нём появилась металлическая нотка, он стал грубее.

— Это сделал твой отец! — разнеслось под сводами, словно удар молнии.

— Нет! — закричала Джиневра, закрывая уши.

— Твой отец! Твой отец! — голос звенел в ушах, перекрывал её собственные мысли.

Её бросало то вперёд, то назад, всё пространство искажалось. Белый свет сменялся красным, книги двигались сами по себе, пол ускользал из-под ног. Она чувствовала, что сходит с ума.

— НЕТ! — вырвалось из её груди.

Джиневра резко распахнула глаза.

Пол под ней был холодным и гладким, пах воском и пылью. Свет ламп бил сверху, разбиваясь о белые тюлевые своды. На мгновение она не поняла, где находится. Потом увидела миссис Реддвел — та стояла рядом, бледная, с прижатыми к груди руками, а чуть поодаль — мисс Винтер, держащая влажную салфетку.

— Дыши ровно, мисс Мор, — тихо сказала медсестра, наклоняясь. — Всё в порядке.

Но всё было не в порядке. Воздух в библиотеке казался слишком плотным, и Джинни вдруг поняла, что они не одни. Из-за стеллажей, из-за кафедры, из-за длинных рядов столов на неё смотрели десятки глаз. Студенты, дежурные, ассистенты — все, кто оказался поблизости, застыли, не зная, можно ли подойти.

Чей-то карандаш с глухим звуком упал на пол, и этот звук показался ей выстрелом. Кто-то шепнул её имя. Кто-то прикрыл рот ладонью.

Джиневра почувствовала, как по шее стекает пот. Сердце било в висках, а во рту стоял металлический привкус. Она пыталась подняться, но ноги дрожали, не слушались.