Книга Белая ложь, страница 1 – Данил Харченко

Все персонажи, места и события, описанные в этой книге, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными организациями, учебными заведениями и локациями — случайны.

Автор не оправдывает и не поддерживает проявления насилия, дискриминации, расизма, ксенофобии или любых иных форм нетерпимости, представленных в тексте. Эти темы могут появляться исключительно как часть художественного исследования эпохи, общества и человеческих характеров.

Книга содержит эмоционально насыщенные сцены и элементы психологического напряжения. Рекомендуется для читателей старше 16 лет.

Представь: зима. Где-то 1983-й. Может быть, декабрь, может, уже январь — в этих краях холода приходят внезапно и всерьёз. Снег лежит неровными слоями, как плохо прошитое одеяло, а фонари кидают усталый жёлтый свет на застывшие аллеи. Воздух пахнет мокрой шерстью, сжённым углём и леденцами из буфета. Где-то в общежитии на третьем этаже хрипит проигрыватель — всё тот же «Last Christmas», уже третий круг подряд. На стене — выцветший плакат с Брук Шилдс. В углу — сушится шарф с бахромой, на батарее — две пары мокрых варежек. Вроде всё, как всегда.

А теперь представь: твоя подруга исчезает.Ни драмы. Ни грома с неба. Ни дверей, хлопающих в ночи. Просто — исчезает. Была. И больше нет.

Днём вы вместе жевали пирожки в столовой, обсуждали преподавателя, который вечно путает имена, жаловались на бессмысленную лекцию и строили грандиозные, пусть и малореалистичные планы на каникулы. Она смеялась, склонив голову набок, поправляя рукой волосы. Ты что-то рисовала на салфетке. Потом была последняя пара семестра. Все устали. В аудитории пахло сыростью, пыльным мелом и апельсинами. Кто-то в первом ряду списывал ответы у соседа, кто-то посасывал карамельную трость, а кто-то уже мысленно паковал чемодан домой. После — общежитие, тёплый свет настольной лампы, чай из заварника с отбитым носиком и разговоры до поздней ночи. Всё, как всегда.

Ты помнишь её голос перед сном. Чуть усталый, с хрипотцой. Она говорила о каких-то мелочах — то ли про поезд, то ли про билеты, то ли про то, что не забудь вернуть ей журналы, пока она не уехала. Потом — «спокойной ночи». Привычное. Уютное.

А утром — её нет.

Кровать заправлена до смешного аккуратно. Простыни натянуты так, будто в них никто никогда не спал. Подушка ровная. Одеяло сложено. Даже складочка на наволочке будто вымерена линейкой. На стуле — тот самый серый свитер, в котором она щеголяла на прошлой неделе. На комоде — заколка, блокнот с вырванными листами, коробочка с пуговицами и монетами. В воздухе — её запах. Сладкий, узнаваемый, немного липкий — будто смесь духов Poisonот Diorи вишневого бальзама для губ.

Ты сначала просто не понимаешь. Может, вышла. Может, пошла к кому-то. Через пару часов появляется тревога. Потом — ты начинаешь спрашивать. Кто-то пожимает плечами. Кто-то говорит: «Вроде видели её у выхода… или нет?» Кто-то вообще не помнит, когда видел её в последний раз.

Проходит день.

Потом второй.

Ты ждёшь. Сидишь на подоконнике, свесив ноги, обхватив кружку с уже холодным чаем. Смотришь, как снег идёт вбок. Вслушиваешься в каждый шаг в коридоре. Кто-то пробегает в тапках. Кто-то хохочет. Кто-то ругается с автоматом, потому что тот «сожрал» мелочь. Но всё не она. Дверь всё не скрипит от её руки. Ни голоса. Ни дыхания. Ни смешка.